Алекс чуть прикрыл веки, и сразу же перед его взором снова возникли белая стена, а рядом три распростертых тела…
— Там, на гасиенде?
— Так говорят. Но истории эти переходили из поколения в поколение, и я не думаю, что теперь в них можно отличить вымысел от правды. Но если ты действительно хочешь что-нибудь об этом узнать, почему бы тебе не поговорить с миссис Торрес?
— С Марией? — спросил Алекс почти шепотом. Он чувствовал — чувствовал в первый раз после операции, как мозг, круша предохранительные барьеры, ломая все на своем пути, затопляют волны неподдельного, темного, первобытного страха. Его начала бить дрожь. Все сходится. Все полностью укладывается в ту схему, которая внезапно появилась в его сознании прошлой ночью и над которой он думал все утро…
Арлетт Прингл кивнула.
— Да, с ней. Она до сих пор живет в своем домике — за миссией, здесь неподалеку. Скажи ей, что я прислала тебя, но предупреждаю: если она начнет рассказывать, ее уже не остановить. — Написав на бумажной полоске адрес, она протянула ее Алексу. — Не стоит верить всему, что она рассказывает, — продолжала Арлетт снисходительным тоном, — ведь она уже старая и жизнь ее была нелегкой. Не могу сказать, что я совсем не верю ей, но не стоит относиться всерьез к ее рассказам. Мне кажется, что многое в них сверх всякой меры преувеличено.
Выйдя из библиотеки, Алекс взглянул на бумажку с адресом, которую держал в руке, затем, скомкав, бросил ее в ближайшую урну. Через пять мнут, пройдя полтора квартала, он остановился перед покосившимся фанерным домиком, казалось, он был готов вот-вот развалиться.
Дом. Его дом.
Слово сверкнуло у него в мозгу, словно вспышка, теснясь и опережая друг друга, хлынули образы. Он знал, что перед ним его дом. Миновав давно уже не закрывавшиеся ворота, он взошел на покосившееся крыльцо и постучал в дверь. Постучал еще раз, подождал немного. Поднял руку, чтобы постучать в третий, но в этот миг створки двери со скрипом разошлись и словно само время глянуло на него с порога. Темные глаза Марии Торрес в упор смотрели на Алекса.
Из ее горла вырвался сдавленный вздох, она шире распахнула двери.
— М… мама?
Неужели это говорит он?
После долгой паузы, не сводя с него взгляда, Мария медленно покачала головой.
— Нет, — ответила она мягко. — Ты не мой сын. Я тебя не знаю. Что тебе нужно от меня?
— М-меня прислала мисс Прингл, — Алекс почувствовал, как пересыхает горло. — Она сказала, что вы можете рассказать мне о том, что здесь давным-давно было…
Снова долгое молчание, Мария, казалось, обдумывала его слова.
— Ты хочешь знать об этом? — наконец спросила она, ее глаза сузились, превратившись в едва заметные щелки. — Но ты же и так все знаешь. Ты — Алехандро, их сын.
Алекс сглотнул, ощущая, как знакомая боль пронизывает мозг и голоса снова начинают нашептывать что-то в уши… Изо всех сил он старался не слушать их.
— …Я хочу знать, что здесь тогда случилось, — удалось наконец выговорить ему.
Мария снова замолчала, задумчиво разглядывая Алекса. Затем медленно кивнула.
— Ты — Алехандро, — повторила она. — И тебе нужно знать об этом. — Отступив на шаг, она распахнула дверь, и Алекс шагнул в полутемную — но такую знакомую — комнату, вся обстановка которой состояла из колченогой кушетки, единственного стула у стены и квадратного столика, окруженного четырьмя табуретами.
Все это он вспомнил еще до того, как вошел сюда.
Занавески были задернуты, но комнату освещал голубоватым светом маленький телевизор, стоявший в углу. Звук телевизора был выключен.
— Мой друг-приятель, — усмехнулась Мария. — Сама я плохо слышу — только смотрю. — Она медленно опустилась на стул, кивнув Алексу на кушетку. Алекс осторожно присел на край. — Так о чем же ты хочешь услышать?
— О… грабителях, — произнес Алекс неуверенно. — Расскажите мне о грабителях и… убийцах.
Глаза Марии Торрес вспыхнули.
— Для чего? — тихо спросила она. — Зачем тебе знать об этом?
— Я… вспоминаю, — ответил Алекс. — Вспоминаю то, что здесь было, и мне нужно больше об этом знать…
— Что ты вспоминаешь? — Старуха наклонилась к нему, ее горящие глаза оказались почти у самого лица Алекса.
— Фернандо, — едва слышно ответил Алекс. — Tio… дядя Фернандо… Он похоронен в Сан-Франциско, на старом кладбище…
Глаза Марии на мгновение широко раскрылись, кивнув, она откинулась на спинку, тяжело дыша.
— Su tio, — пробормотала она. — Si, es la verdad…
— Правда? — повторил Алекс. — Но… в чем же правда?
Глаза Марии снова раскрылись.
— Habla usted espanol?
— Я… я не знаю, — прошептал Алекс. — Но я понимаю вас…
Мария снова замолчала, разглядывая из-под прикрытых век согнувшуюся на кушетке фигуру Алекса. Мутный свет от телевизионного экрана не позволил ей хорошо рассмотреть черты его лица, но, по крайней мере, цвет, с удовлетворением отметила она, — цвет был правильным. Черные волосы, голубые глаза — точно такие же, по рассказам ее* деда, были у дона Роберто… и у самого деда были такие же. Мария снова — уже с сочувствием — кивнула Алексу. Она решилась.
— Si, — уже громче произнесла она. — Don Alejandro ha regresado…
