— В кухне, левый ящик обеденного стола, — машинально произнесла я. Сидеть без света было непривычно. Пока Дима шарил на кухне в поисках спичек и свечей, я обратила внимание на свои руки. Еще несколько часов назад из кончиков пальцев били крошечные электрические молнии, и я чувствовала себя царицей Вселенной. А сейчас руки чуть подрагивали и обессиленно валились на колени. Из них будто бы ушла вся жизнь. В темноте мягко белели костяшки, посверкивало золотое кольцо, которое дарил Рома на первую годовщину наших отношений.
Рома! Я шарила вокруг в поисках своего телефона, чтобы проверить, не звонил ли он. Смартфон нашёлся возле подушки. Экран загорелся, но ни сообщений, ни пропущенных звонков не было.
Дима наконец зажёг свечи и позвал меня на кухню.
— Голодная? — кратко спросил он.
— Да, как волк, — улыбнулась я. Мне всё ещё было не по себе. Рома не звонил, а значит, обиделся всерьёз. Но я разберусь с этим завтра. Сейчас надо поесть и отдохнуть. Два обморока на кладбище за один день — это сильно.
— Я, пока тебя ждал, пожарил мясо на углях, — похвастался Дима. — Сейчас в сковородке разогрею.
Я встала в дверях кухни и оглядела стол. На нём стояло штук семь свечей. Стол был накрыт на двоих. Посредине стояла миска с салатом. Колбаса и остатки сыра были красиво разложены на тарелке. Рядом горкой были сложены фрукты. У тарелок поблескивали Томины рюмки.
— А что мы будем пить? — улыбнулась я и махнула головой в сторону холодильника. — Я там вино привезла…
— Нет, никакого вина. Я нашёл наливку, и в такой мокрый день нам не мешает согреться.
И вот на этих словах я удивилась, почему я не чувствую мокрой противной одежды? Я посмотрела вниз и поняла, что я стою в длинной безразмерной футболке и трусах.
— Ты что, меня раздевал?! — в ужасе спросила я. Блин, какие на мне трусы?
— Слушай, я просто в темноте стащил мокрое и надел сухое. Скажи спасибо, что белье не снял, — ухмыльнулся Дима и приоткрыл крышку шкворчащей на плитке сковородки. Принюхался, помешал вилкой мясо и закрыл.
Ладно. Снял и снял. Это ещё ничего не значит. Внезапно меня пронзила мысль:
— А давай печку растопим? Что мы как городские? Я могу на ночь кашу поставить, с утра будет настоящая, разварчатая, как в детстве, — облизнулась я.
— А ты точно умеешь? — усомнился Дима. — Дрова я видел, но печь никогда не топил.
— Что, вы на северах калориферами топите? — решила поддеть его я.
— Нет, у нас там газ, печек не топим, — улыбнулся Дима. — Поэтому если ты умеешь, то командуй.
Я сходила в сени за тонким поленом, набрала щепок и взяла свечку. Запалить огонек удалось с первого раза, я аккуратно подула на пламя и дождалась, пока оно займётся.
— Давай пока не будем заслонку закрывать. Хочу на огонь смотреть, — предложила я мечтательно. — Как в детстве.
— Садись, ужинать пора, — ласково позвал Дима. Меня охватило тепло от печки, и я счастливо закрыла глаза.
— Мясо вкусно пахнет! — поднялась я на ноги и заняла своё место за столом. — Наливай! У Томы шикарные наливки. Сшибают наповал!
Мы молча уплетали шашлык, салат, запивали наливкой.
— За деревенскую жизнь! — провозгласил Дима. — До дна!
Мы чокнулись, выпили, и внутри сразу стало тепло. Дождь снаружи усиливался, капли барабанили по крыше, по стёклам. Мы были одни в целом мире.
— Таня, расскажи, зачем ты на самом деле приехала? — задал Дима вопрос, который давно вертелся у него на языке. И я рассказала.
[1] Песня народная, автор слов и музыки неизвестен
— Ты реально попёрлась к тарологу? — смеялся во весь голос раскрасневшийся Дима. — Чтобы что? Погадать на суженого?
— Да погоди ты! Ну у меня все подружки реально в эти расклады верят! — я понизила голос до театрального шёпота. — И она мне сказала, что в моём роду все женщины несчастны. Понимаешь, Дим, бедные и несчастные! Она это на картах увидела! Я ей ни-че-го не рассказывала!
Я закинула в рот кусочек шоколадки, зажевала её оливкой и продолжила:
— И ведь правда! Я без отца росла. Кто он — не знаю, — я начала загибать пальцы. — Мама без отца росла и тоже его не знает. Бабушка моя росла и без отца, и без матери, понимаешь?! Прабабка Варвара куда-то пропала и оставила бабушку на родственников, они её в Васильевке, вот в этом самом доме и вырастили!
— Ну а дальше что? Как ты до кладбища-то дошла? Тоже таролог насоветовала?
— Неееет, — возразила я, пьяненько растягивая слова. — Про кладбище я во сне увидела! Мне приснилось, что я стою посреди луга, голая, прикинь. Мёрзну. Вокруг туман, трава по пояс! И тут как полезли кресты из-под земли! Как в фильме ужасов! Лезут вверх, и подо мной тоже один. Я как заору! Ну и проснулась сразу.
Дима хохотал, запрокинув голову. От души, шумно, наслаждаясь процессом. Какой у него приятный смех всё-таки.
— И ты сразу решила ехать на могилки? Не испугалась после такого сна?
— Неееет, — старалась я объяснить более доходчиво. — Понимаешь, таролог тоже сказала — надо помянуть предков, на могилки съездить. А я ни разу в жизни не была, понимаешь? Ну, и не зря же меня уволили, верно? Я теперь свободна, хочу — в деревне сижу, хочу — в городе, — воодушевлённо шептала я.
