— Здравствуйте, Евгений! Меня зовут Татьяна Зеленина и мне очень надо с вами встретится!
В трубке повисает тишина. Потом человек на том конце подавляет вздох и произносит:
— Я освобождаюсь через пятнадцать минут. Куда подъехать?
— Я недалеко от вашего дома. Могу подъехать.
— Это… не слишком удобно. Как насчет набережной у Ладьи?
— Хорошо. Тогда в 19 часов буду вас ждать там.
Я кладу трубку и перевожу дух. Неужели сегодня я познакомлюсь со своим отцом? На этой мысли у меня заурчал желудок, напоминая о себе. Великолепно, Таня, теперь мы будем заедать стресс! Хотя… Я вполне успею перекусить и подготовиться к встрече. Ещё не хватало упасть перед ним в голодный обморок.
Спустя полчаса я уже сидела на скамейке на набережной и уплетала любимый хот-дог, запивая кофе. Хотелось чего покрепче, но надо было ещё добираться домой, а за рулём я не пила ни под каким предлогом.
— Таня? — услышала я за спиной и резко обернулась.
— Вы Евгений? — спросила я, разглядывая высокого мужчину неопределённого возраста. У него была короткая стрижка светлые волосы. Спину держал прямо, взгляд слегка растерянный, но прямой.
— Да. Можно? — он кивнул на скамейку.
— Да, присаживайтесь. Я… я нашла ваше письмо у мамы. Она раньше мне про вас не рассказывала. Я правильно понимаю, что вы мой отец? У меня отчество — Евгеньевна.
— Да, правильно. Я знаю, что она тебе про меня не рассказывала. Она запретила мне приближаться к тебе.
— А почему сейчас тогда приехали? — я не верила своим ушам. Аппетит резко пропал, и я выбросила остаток хот-дога в мусорку у скамейки.
— Ты уже достаточно большая, чтобы знать правду. Ну и сама мне позвонила, — пожал плечами он.
— А почему вы согласились с её запретом? Почему пошли у неё на поводу? — излишне истерично спросила я. Голос противно дрожал.
— Таня, понимаешь… я женат. Уже больше тридцати пяти лет. И на момент романа с твоей мамой моя жена тоже была беременна. Вторым ребёнком. Поэтому всё вышло так, как вышло.
Я потрясённо уставилась на него. Я видела перед собой уверенного, нестарого ещё мужчину. Он спокойно выдерживал мой взгляд. Не выглядел ни рыхлым, ни убогим. Был одет в рубашку и брюки, и что-то сквозило в его взгляде такое… сильное, что ли. Мне нравилось то, что я видела. И сердце тоскливо заныло — ведь он мог качать меня своими большими руками, крепко обнимать и утешать после какой-нибудь двойки. Так же уверенно наставлять на путь истинный или рассказывать байки из своей жизни. Вот чего я лишилась двадцать пять лет назад — уверенной опоры и мужской поддержки. Отец. Очень странно было мысленно называть этим словом реального, а не выдуманного мужчину.
— Я не знаю, что сказать, — честно призналась я. — Я просто хотела узнать, вы это или не вы. Потому что моя мама говорила мне, что вы бросили нас, когда я родилась. И она больше ничего о вас не знает. Она молчала все эти годы. А сейчас у меня такой период в жизни, когда… мне стало необходимо узнать, кто я. Узнать о своих корнях. И именно сейчас я нашла ваше письмо. Оно, кстати, не вскрыто. — По моим щекам текли слёзы. Я, не скрываясь, смотрела на него и молча плакала. Последние слова дались мне тяжело, потому что я уже начинала нервно всхлипывать и голос прерывался.
— Таня, — начал он и замолчал. — Я тоже не знаю, что сказать. Я все эти годы клал деньги на счёт, открытый твоей мамой. Я помогал деньгами, потому что не мог помочь чем-то другим. Да, я выбрал свою семью, и у меня там двое детей. Но я всегда помнил, что у меня есть ты. И я виноват перед тобой.
Я закрыла руками лицо и плакала. Почувствовав, что он обнял меня, я привалилась к его боку и разревелась ещё сильнее. Почему он мне всё это говорит? Он подлец, он бросил меня и маму! Он предал свою жену, детей, но почему мне так жаль его? И себя?
Почему я росла без него? За что мне это? Чем я провинилась? И почему сейчас, когда я взрослая и успешная, меня до сих пор волнует мой отец? Именно сейчас, когда он мне уже не нужен, я вдруг нашла его?
— Почему… мама не избавилась от меня? — вдруг спросила я его.
— Это было её решение с самого начала. Мы не говорили о. об аборте. Она очень хотела тебя, не вини её в том, в чём она не виновата. Этот груз полностью на мне.
— А сейчас? Сейчас вы уже можете меня не скрывать?
— Боюсь, что сейчас моей жене будет также больно, как и двадцать пять лет назад. Но я не имею права мучать тебя ещё дольше. Я хочу с тобой общаться, встречаться. А если ты захочешь, я могу представить тебя твоим борату и сестре… Но только не сразу, — сказал мой отец через минуту.
Твою мать! Вот только не надо строить из себя идеального! Ты бегал от меня все эти годы, а теперь готов всё всем рассказать! Бесит!
— Не надо, — сказала я как можно ровнее и отодвинулась. — Этим ничего не исправишь. Но у меня есть просьба. И я, если честно, ещё и ради этого затеяла эту встречу.
— Какая? — посмотрел он на меня покрасневшими глазами.
— Я составляю генеалогическое древо моей семьи. И в отцовской ветке у меня пусто. Я хотела попросить у вас информацию о ваших родителях, их родителях. Всё, что вы знаете. Для меня это важно.
