Чёрт. Лучше бы не залезала. Ну как в моей жизни может соединяться такое счастье и такое чудовищное чувство вины?! Я рассматривала довольное лицо его жены и пыталась найти в нём признаки притворства. Тщетно. Мне было её искренне жаль, ведь ей достаются только крохи его внимания, чтобы соблюсти приличия. Даже ночь перед годовщиной он провёл со мной! Я почувствовала тревогу и закрыла браузер. Всё, Тань, давай работай. Рома сам разберётся со своей семьей. У тебя есть другие дела.
Я погрузилась в рабочие вопросы и не заметила, как прошло несколько часов.
Меня отвлёк стук в окно.
— Таня, ты здесь? — раздался скрипучий голос за окном. Я поднялась из-з окна и открыла створку.
— Да, баб Зин, здравствуйте!
— Здрасьти, здрасьти, — проскрипела старушка. — Я пришла курей покормить, да на огороде чо повыдергать.
— Заходите, спасибо вам большое! — ответила я и вышла к ней на встречу.
— Да чо уж там спасибо, Дима-то мне денег дал за помощь, — прошамкала баба Зина. Это была полная крупная женщина, первая сплетница на деревне. Тома всегда говорила про неё «Зинка-радио».
— Баб Зин, — спохватилась я. — А вы бабушку мою помните? Бабу Лизу?
Вдруг Зинка-радио сможет мне что-то о ней рассказать? Мысль показалась здравой.
— А ты чо тут сама-то делаешь? Димки чай нет, на рыбалку уехал. А у тебя тут, смотрю, кавалеры шастают, — хитро взглянула на меня баба Зина и не торопилась отвечать на мой вопрос.
— А вам всё расскажи, — так же хитро улыбнулась я. — Давайте я чайник поставлю, а вы мне, после того как управитесь, расскажете про мою бабушку. Идёт?
— А кофе у тебя есть? А то я сегодня ещё не пила, — деловито спросила бабка Зина.
— Есть, и конфеты есть, приходите! — ласково пригласила я и метнулась в кухню всё прибрать. Захлопнула ноутбук и убрала подальше. Застелила кровать, умылась, накрыла стол. Поставила мои любимые шоколадные трюфели, хлеб, колбасу, сливочное масло. Достала жестянку с кофе и налила молока в сливочник, поставила две чистые чашки.
Баба Зина не заставила себя долго ждать. Тяжело поднялась по ступенькам, протопала сквозь сени и очутилась на пороге кухни. Повела носом:
— Как хорошо пахнет! Наливай кофей!
— Садитесь, баб Зин, — указала я на удобное кресло у торца стола и налила в кружку кипяток. Размешала кофе, придвинула к гостье сахарницу. По опыту знала, что Тома с Зиной пьют только растворимый кофе, чтобы давление «не гонять».
— Берите конфеты. Бутерброд сделать вам? — гостеприимно угощала я бабульку. Но гостья хитро смотрела на меня поверх кружки и молчала.
— Ты что ль вчера в архиву ходила? — вдруг спросила она.
— В архив? Да, заезжала в обед. А что?
— А ничо, Галька-то сегодня заболела, не вышла на работу, — важно произнесла Зинка-радио. Говорят, врача вызывала на дом, какая-то сыпь у нее пошла. Испугалась, что заразное что-то хватанула там от своих бумажек.
— Это женщина, которая в архиве людей принимает? — ахнула я и закрыла рот ладошкой. Ничего себе!
— Да. Говорят, кроме тебя у неё вчера посетителей не было, — не унималась баба Зина. — Ты сама-то не чешешься? Не заразная?
Зина окинула меня взглядом, но ничего подозрительного не нашла. Я помотала головой, продемонстрировала голые руки и ноги.
— Я здоровая! Как жалко, а кроме неё есть кому там работать? — спохватилась я.
— Есть, — тяжело обронила Зина и отхлебнула кофе, блаженно зажмурив глаза. Откусила конфету, покатала её во рту и продолжила без всякой связи:
— Тётку Лизу, бабку твою, я хорошо помню. Вместе в колхозе работали, покуда она в город не уехала.
Я обрадовалась, что старушенция сама перешла на интересующую меня тему.
— А какая она была? Она умерла, когда мне было всего одиннадцать, я её помню, но мне хочется знать больше.
— Странная она была. Рыжая, как морковь. Кожа белая-белая, что твоё молоко. И дурная, сторонилась всех. Жила вот тут, с Томкой, Галькой, тёткой Лидкой и бабкой Федорой. У них тут женское царство было, — хохотнула Зина.
— А кто это — Галька и тётка Лидка? — осторожно спросила я.
— Ну Лидка — это сестра еённая, старшая. Намного она её старше была, почитай, лет на пятнадцать, а то и больше. А Галька и Томка — это, стало быть, Лидкины дочки.
Вот оно что! Лидия Ивановна Гаврилова — это Томина мать! Как же я сразу не догадалась! А вот про Томину сестру Гальку я слышала впервые.
— А где была их мать? Лиды и Лизы? — направляла я дальше беседу.
— Варька-то? А непонятно где, я об этом и не слыхала никогда. Тётку Лидку с Лизкой бабка Федора воспитывала. Ну и Лидкиных детей заодно. Шептались по углам, что была тут такая Варька, но вслух её не поминали. Уж не знаю, что там с ней случилось. Мож, померла рано, — рассуждала баба Зина, намазывая на хлеб толстый ломоть масла.
— А баба Лиза что? Она кем работала в колхозе?
