— Лизка на общих работах была. И в поле выходила, и косила траву, и пшеницу собирала. Хозяйство у вас тут было большое. Не зажиточное, но на пропитание хватало. Вот мужиков не хватало, да никто на рыжую Лизку и смотреть не хотел. Вот и подалась она в город, отучилась, куда-то на завод устроилась. И всё, пропала. Я почти перестала её видеть. Я с Томкой с детства возилась. Она когда родилась, мне уже десяток годков, почитай, было. Мне её оставляли, когда в поле шли. И она мне заместо куклы была, а потом жизнь соседская подругами сделала.
Баба Зина со смаком допила последние глотки кофе и вытерла губы тыльной стороной руки.
— А потом из города Лизка уже с твоей мамкой приехала. Позор тогда был — безмужняя, да с дитём. Бабка Федора на неё волком смотрела. Поэтому она быстро засобиралась обратно и потом дооолго не приезжала, — закончила она свой рассказ.
— Баб Зин, а муж у Федоры был? — заторопилась я.
— Какой муж? Дед? Дык я не знаю, при мне не было, — покачала головой моя собеседница. — У вас в доме ведь мужики не задерживаются. Сильная ваша линия женская, всё сами да сами. Как эти… как их… по телику смотрела надысь… амазонки! Те от мужиков только рожали, а потом они им без надобности. Так и ваша порода такая — мужики разовые, а жить с ними — ни в какую. К Лизке вон почти никто не сватался, сторонились местные ваших девок. Вон и Тома всю жизнь одна. Детей не нажила, с тобой только нянькалась.
Я задумалась. Это было очень странно, но я и сама уже поняла, что в нашем роду живут одни женщины. Мальчики не рождаются, мужей нет. Ни отцов, ни дедов.
— А ещё вопрос у меня! А бабу Федору где хоронили? На нашем кладбище? Я что-то могилы её не нашла…
— А где же ещё, у нас. Я только не помню уже, где. Я тогда малая совсем была, бабку вашу больно боялась. Суровая она была, голос громкий. Детей гоняла. Поэтому не знаю. Да ты сходи на кладбище-то, поищи, чай найдешь… — сказала Зина и поднялась. — Ох, спасибо тебе, Танька, за кофе, но у меня ещё дела. Пойду я. А ты больше Гальку-то из архива не обижай. Она мне сказала, что ты на неё порчу наслала-то.
Я ухмыльнулась. Вот тебе и деревня — я пришлая, значит, сразу порчу наслала. Не умею я порчу, на Николаше вон не сработало ничего. Я поблагодарила бабу Зину, попрощалась с ней и вернулась в дом.
Решила поподробнее рассмотреть колечко с гравировкой. Уж больно неприметно оно было спрятано, а мне будто само в руки прыгнуло. И пробы я такие не видела — странные, клейма необычные. Ни тебе 585, ни 958, ни 999.
Запустила ноутбук, открыла браузер. В поиске нашла статью, где говорилось, что клеймо из двухзначных чисел и с изображением девицы с кокошником ставили в дореволюционной России. А колечко-то с историей! На золотом медальоне тоже стояло старинное клеймо. Жаль, что внутри не было никаких фотографий или миниатюр.
И вообще, мне уже порядком надоело по крупицам собирать информацию! Что такого скрывает мой род, что родные предпочли всё забыть и ничего не рассказывать? Что оказалось проще забыть, чем простить?
Неужели растить детей без мужчин — такой уж большой грех? Сколько миллионов женщин в нашей стране остались одинокими? Сколько их погибло в Первую мировую войну, а потом в Гражданскую? Те, кто дожили или выросли до 1941 года, сложили голову на фронтах Великой Отечественной. Русским женщинам пришлось стать и отцом, и матерью, и кормильцем, и хранительницей очага. А бандитские девяностые? Сколько безотцовщины они породили?
Я задумчиво вертела кольцо в руках, а когда подняла глаза — то обомлела. На Томином кресле, глядя на меня отсутствующим взглядом, сидела прабабка Варвара. Это была молодая женщина не старше тридцати лет. Яркое лицо — такое, если раз увидишь, не сразу забудешь. Волосы собраны в косу, как у девицы. Её конец змеится на плече, ласково огибая грудь. Одета она в длинную синюю юбку, которая спадала складками с острого колена до самого пола. Тонкая талия охвачена кожаным широким поясом без бляшки. Полосатая блузка из какого-то гладкого, словно атлас, материала выглядела нарядно. С другого плеча спадал чёрно-красный цыганской платок. В длинных аристократичных пальцах женщина вертела точно такое же обручальное кольцо, как у меня.
Я моргнула, прогоняя видение, но оно не исчезало. Варвара также задумчиво вертела кольцо в пальцах, а потом посмотрела на меня в упор. Один уголок её рта пополз вниз и она выдала мне презрительную ухмылку. Я не шевелилась. Страшно не было, но я не до конца верила в происходящее. Я аккуратно положила кольцо на стол и видение исчезло.
Я сидела, оглушённая, а потом снова подняла кольцо непослушными пальцами. Прабабка появилась снова. Это что за кнопка вызова привидений?
До меня донёсся тошнотворно-сладкий запах, который я где-то уже слышала. Что это? Потусторонний парфюм? Серьёзно?
Я держала кольцо в руке, но Варвара также пялилась на меня и не делала больше никаких движений. В ту грозовую ночь она кричала мне «Берегись!» А сейчас? Ты мне дашь какие-то зацепки? Советы? Прабабка моргнула и исчезла.
