Мама повторяла и повторяла, как она не жалела сил ради меня, и в какой-то момент схватила меня в объятия и с силой прижала к себе. Я дергалась, рычала, барабанила кулаками по её спине. Мне хотелось сделать ей больно. Но она гладила меня ладонями по волосам, повторяла, как в детстве: «Тихи-тихо-тихо, тишшшшшшш», и я успокаивалась. Мне было больно где-то внутри. Я в первый раз высказала маме в лицо упрёк за то, что в моей жизни не было отца. Мы никогда не затрагивали с ней эту тему. Я прятала глубоко в себе боль от того, что расту без папы. Что его нет в моей жизни. Что он не защищал меня от мальчишек во дворе, не встречал меня поздним вечером с остановки, не знакомился с моими ухажёрами. Мне не хватало его, но я не признавалась в этом даже самой себе.
Мы сидели с мамой на полу в коридоре и плакали. Я — громко, с подвыванием и всхлипывая, как маленькая девочка. Мама — беззвучно, я угадывала её плач только по солёным каплям, которые падали на мои плечи. Я пыталась ещё что-то сказать, но не могла. Как только я открывала рот, истерика тут же начиналась с новой силой. Поэтому первой заговорила мама.
— Танюша, ты не переживай. Всё у нас образуется. Ты смотри, какая ты у меня взрослая. Уже сама деньги зарабатываешь, сама решения принимаешь. А папка… Ну нужен он что ли тебе был такой? Раз бросил нас, значит слабый был. Не любил. Не хотел. Зачем же нам такой, доченька? — мама гладила меня по лицу, по волосам, и утешала меня, как в детстве.
— Мам, а ты своего папу помнишь? — робко спросила я.
— Нет, девочка моя, и я не помню. Мама никогда про него не рассказывала. Иногда только говорила, что у меня его бесстыжие глаза, — мама невольно улыбнулась. — Я и не спрашивала её никогда. И фотографии у нас нет.
— Мама, как так? Неужели тебе никогда не было интересно, кто твой папа и что с ним случилось?
— Нет, доченька. Мама всегда меня учила, что нужно быть гордой. Если я кому-то не нужна, то и он мне не нужен. Не захотели наши с тобой папки нас растить, значит, они нас не заслуживали, — поучительно сказала мама.
— А тебе никогда не хотелось, чтобы у тебя было по-другому? Чтобы у меня был отец, а у тебя — хороший муж?
— Как же не хотела, Танюша. Конечно, хотела. Но получилось так, как вышло. Любовь зла, — беспомощно развела руками мама.
— Мам, а у нас есть какие-то документы о бабушке? Я хочу разузнать о ней, хочу составить семейное древо. Какие-то же родственники есть у нас с тобой? Я документы посмотрю, к тёть Томе съезжу поговорить.
— Есть какие-то… Свидетельство о смерти точно есть. Письма её сохранились. Я посмотрю. А чего это ты вдруг про родственников заговорила?
— Да страшно стало, мама, что одни мы с тобой на свете живём. Что случись что — и помочь нам некому. Да и ты видишь, ничего не знаешь о том, кто мы такие, кто у нас родственники. Кто отцы. А мне интересно. Хочется мне разузнать, мам, — объяснила я, как смогла. Я не знала, как она воспримет новости о том, что её дочь ходить гадать, верит картам, и поэтому промолчала. В любом случае, в моём интересе к роду и своим предкам нет ничего предосудительного.
— Хочешь, я тебе какао сварю? — улыбнулась мама. — Как в детстве?
— Угу, — кивнула я, вытирая влагу с покрасневшего носа тыльной стороной руки. Мама встала с пола и неловко похромала на кухню. Наверное, отсидела ногу, как я.
Я наконец-то сняла кроссовки, повесила сумку на вешалку и пошла в ванную умываться.
— Мам, а где твой Николаша? — спросила я, заходя в кухню и виновато шмыгая носом.
— На работу ушёл, где же ещё, — улыбнулась мама. — У него смены два через два, вот его и нет.
Я была рада, что его сегодня нет и завтра тоже не будет. Привыкнуть к чужому мужику в доме мне было почему-то сложно.
Мама поставила передо мной чашку какао, себе налила просто воды и уселась напротив. Тишину прорезал резкий звук мобильника. Звонила Татьяна Кадры.
— Татьяна Евгеньевна? — прощебетала она в трубку. — Вы сможете сегодня подъехать за расчётом и трудовой книжкой?
Я посмотрела на часы. Было только десять минут второго.
— Да, я подъеду ближе к концу рабочего дня, — решила я. Получу деньги и закрою этот вопрос. Очень вовремя.
Я допила какао. На мамино предложение пообедать я отказалась, и сказала, что поеду за трудовой. Мама повздыхала, но заводить разговор о деньгах опять побоялась. Шаткий мир был установлен, но прощения я так и не попросила. Не смогла.
Для поездки в офис я одевалась с особой тщательностью. Выбрала голубой сарафан под цвет глаз, одела длинные серьги. V-образный вырез подчеркнула подвеской в виде белой ракушки на тонкой цепочке — её я купила на море и она была идеальной длины. Такой, как надо. В завершение я надела белые босоножки на невысоком каблучке, схватила плетеную сумочку из бирюзового бисера и помчалась к машине. Уже сидя за рулем, налепила под глаза патчи, чтобы убрать припухлость под глазами после недавней истерики. В офисе я могу наткнуться на Рому, поэтому нужно выглядеть во всеоружии.
