Голос Па был тихим и взволнованным, звуки вокруг его хорошо скрывали. Только из-за кляпа у него получилось что-то похожее на «нет Бебека!» Мне захотелось ударить его по голове за то, что он назвал мое имя, но я уже совершила большую ошибку. Веревки, удерживающие Па упали. И ничто это не скрыло.
— Хм, интересно — сказал лорд Драгос и посмотрел прямо на меня, — кажется, у меня еще один гость!
Он подошел ко мне и стянул шапку-невидимку с головы.
Все споры и драки тут же прекратились, когда появилась я.
Зрелище, должно быть, то еще. Я стою над отцом с ножом, рядом лорд Драгос, держащий шапку-невидимку над моей головой.
Я сделала реверанс, адресованный змею, и тут же меня осенило, я была абсолютно уверена в том, что должна сделать, чтобы спасти всех нас.
— Лорд Драгос. Теперь вы можете всех отпустить. Я стану вашей женой.
Глава 22
— Я принимаю твое предложение, — раздался голос лорда Драгоса, прозвучав, как гром среди ясного неба.
И тут я увидела всю картину целиком, как будто время замедлилось, и между ударами сердца могли бы уместиться несколько дней. Я не развязала ноги Па, из-за чего, пожалуй, он еще не успел сорваться с места и кинуться на змея. Лакримора, наконец, вырвалась из рук Отилии и вскочила на ноги. Принцесса Марикара держалась за истекающий кровью нос, пока Тереза и Виорика не давали Раде причинить еще больше вреда. Лицо Михаса выражало то страдание, то недоумение.
Лорд Драгос удивительно мягко удерживал Па за грудь, не давая ему развязать оставшиеся веревки. Я увидела первую шапку-невидимку, лежащую на столе.
Незаметно спрятала шапку в сумку для трав, зная, что никто этого не заметит.
Затем мое сердце забилось чаще и время пошло с прежней скоростью. Вернулась атмосфера хаоса и замешательства.
— Вы освобождены от клятв, — сказал Драгос принцессам. — Вы свободны. Идите. Сейчас же!
— Но… но остальные… — произнесла Отилия
— Забирайте, забирайте их всех. Но вам придется их разбудить. Сейчас их разум мутнее болота.
Затем он повернулся ко мне и сказал:
— Подойди, Ревека.
И тут мне стало страшно, комок подступил к горлу, но я с ним справилась. Я не ступлю в новую жизнь со слезами на глазах. И не позволю, чтобы последним воспоминанием Па обо мне стала испуганная, рыдающая девчонка. Я вздернула подбородок с храбростью, которой не ощущала, сморгнула слезы и улыбнулась Па, сделав шаг к змею.
Лорд Драгос протянул мне руку с длинными когтями и, каким-то невероятным образом, я смогла преодолеть себя и принять ее. Он потянул меня к себе и обнял. Его объятия были настолько горячими, что я ощутила себя попавшей в печь к стеклодуву. Я услышала, как он взмахнул крыльями за спиной. Крепко меня обняв, он взмыл в воздух, оставляя за спиной светлый зал и крики принцесс и моего отца.
Казалось, меня сейчас вывернет наизнанку, желудок как будто сжался, потом перевернулся, и я была на волоске от того, чтобы выплеснуть все его содержимое прямо на змея.
«Не смей! — приказала я себе. — Просто не думай об этом, и все будет в порядке.»
Это сработало.
Лорд Драгос тяжело дышал мне в ухо, он крепко сжимал меня руками. Крылья размеренно двигались за его спиной, и я никак не могла решить, хотелось бы мне видеть происходящее вокруг, или я рада кромешной тьме. Хотя, подождите, я вижу. Свет от зала остался позади, но за плечами змея виднелись яркие огни на воде. Двенадцать теней разбивали идеальное отражение зала на воде: лодки двигались по озеру.
Они уплывали. Как и должны были.
— Иди, — прошептала я, как молитву, адресованную Лакриморе. Я представила, как она входит в западную башню и будит спящих, ведь проклятия больше нет. Дидина, она проснется! Ее мама будет спасена! Я подумала о том, как засияет от улыбки веснушчатое лицо госпожи Адины, и сама расплылась в легкой улыбке.
Интересно, а Па тоже в одной из лодок…
Улыбка померкла, и я почувствовала, как сжимаю руки в кулак. Лучше бы ему быть там.
Мы где-то приземлились, вокруг была непроницаемая темнота, и пахло минералами, водой и глиной.
— Мы на месте — сказал лорд Драгос, отпуская меня, оставив только руку на плече, чтобы показывать мне дорогу.
— Боюсь, что с тех пор, как я отпустил своих слуг, некому будет зажечь нам свет на нашем пути. Но я создан для темноты, — усмехнулся он.
— Почему ты сказал, что тебя зовут Фрумос?
Он оступился и тяжело вздохнул, но продолжил подталкивать меня вперед.
— Как ты сама заметила, я никогда не говорил, что мое имя Фрумос, — сказал он. И тут в его голосе появились теплые нотки. — Ты догадалась, когда согласилась выйти за меня?
— Я узнала недавно, но да.
Он некоторое время молчал, а потом произнес довольно резко:
— Если ты надеешься, что то было мое истинное обличье, а это лишь только видимость, то ты совершила ошибку.
Я благодарна темноте за то, что она скрыла выражение моего лица. Я не думала, что Фрумос это его истинное обличье, а Драгос нет; но я надеялась, что Фрумос достаточно реален, что сделало бы Драгоса выносимым.
Я сделала глубокий вдох и попыталась собрать всю храбрость, что у меня была.