Неожиданно Вэнс вскрикнул, и я заметил вдали мерцающий красный огонек. Новый бросок – и мы значительно приблизились к передней машине, а еще через несколько секунд различили ее контуры и цвет. Ошибиться невозможно – это был огромный «даймлер» Вонблона.
– Спрячьтесь! – крикнул Вэнс через плечо. – Когда мы будем проезжать мимо, вас не должны видеть.
Я наклонился ниже окна и несколько секунд спустя, когда машина неожиданно вильнула, понял, что мы обгоняем «даймлер». В следующее мгновение мы снова были на дороге и стремительно неслись вперед.
Через полмили дорога сузилась. С одной стороны был обрыв, с другой – густой кустарник. Вэнс ударил по тормозам, задние колеса занесло на подмерзшей земле, и мы остановились почти перпендикулярно дороге, преграждая путь.
– Все из машины! – скомандовал Вэнс.
Едва мы выскочили, как подъехал «даймлер»; визжа тормозами и резко накренившись, автомобиль остановился в нескольких футах от нас. Вэнс бросился к нему и распахнул переднюю дверцу. Все остальные инстинктивно сгрудились у него за спиной, движимые возбуждением и дурными предчувствиями. У докторского седана были высоко посаженные окна, и, несмотря на лучи уходящего солнца и освещенную приборную доску, я почти не различал пассажиров. Тут в полутьме вспыхнул карманный фонарь Хиса.
Всю дорогу я перебирал возможные итоги нашего трагического приключения и представил себе несколько омерзительных вариантов. Но я оказался совершенно не готов к открытию, которое меня ждало.
На заднем сиденье было пусто, а спереди сидели девушки. Сибелла, с противоположной стороны, завалилась в угол, уронив голову. На виске у нее зияла безобразная рана, по щеке текла кровь. С места водителя на нас с холодной яростью смотрела Ада. Фонарь светил ей прямо в глаза, и она не сразу нас узнала. Но как только ее зрачки приноровились к свету, взгляд девушки сосредоточился на Вэнсе, и с губ сорвалось непристойное ругательство.
В ту же секунду ее правая рука скользнула с руля на соседнее сиденье, блеснул маленький револьвер, сверкнуло, грохнуло, и со звоном посыпалось ветровое стекло. Вэнс, все это время стоявший одной ногой на подножке, успел наклониться и вовремя схватить ее запястье.
– Нет, моя дорогая, – прозвучал его тягучий, удивительно спокойный и лишенный враждебности голос, – вы не добавите меня к своему списку. Я, видите ли, в некотором роде ожидал такого поворота.
После неудачной попытки застрелить Вэнса Ада оскалилась и в дикой злобе бросилась на него, изрыгая грязную ругань и невероятные проклятия. Она была полностью во власти неистового, животного гнева, словно зверь, который загнан в угол и понимает свое поражение, но в безнадежном отчаянии инстинктивно продолжает сопротивляться. Вэнс крепко держал оба ее запястья и, хотя он мог бы одним движением сломать ей руки, обходился с Адой почти нежно, как отец, укрощающий разбушевавшегося ребенка. Быстро отступив назад, он выволок девушку на дорогу, где она с новой силой возобновила борьбу.
– Скорее, сержант! – произнес Вэнс с усталым раздражением. – Наденьте наручники, я не хочу ее покалечить.
Хис все это время потрясенно наблюдал за удивительной драмой, не в силах двинуться с места, однако голос Вэнса пробудил его к активной деятельности. Раздались два металлических щелчка, и Ада вдруг впала в равнодушную мрачную апатию. Тяжело дыша, она прислонилась к машине, словно не могла больше стоять.
Вэнс подобрал с дороги револьвер, бегло оглядел его и протянул Маркхэму.
– Вот оружие Честера.
Потом он не без жалости кивнул в сторону Ады.
– Везите ее к себе, Маркхэм. Ван Дайн поведет машину. Я присоединюсь, как только смогу. Нужно доставить Сибеллу в больницу.
Он поспешно сел в «даймлер» и, переключая передачи, несколькими ловкими движениями развернул автомобиль на узкой дороге.
– И не спускайте с нее глаз, сержант! – бросил он, уносясь в сторону Ардсли.
Я повел машину Вэнса обратно в город. Маркхэм и Хис сидели сзади по обеим сторонам от девушки. На протяжении получасовой поездки не было сказано почти ни слова. Несколько раз я взглядывал назад на молчаливое трио. Маркхэм и сержант были совершенно ошарашены открывшейся им поразительной правдой. Ада, скорчившись посередине, апатично сидела с закрытыми глазами, склонив голову. Один раз я заметил, что она своими закованными руками прижала к лицу носовой платок, и мне послышался сдавленный всхлип. Но я слишком нервничал, чтобы обращать внимание. Мне потребовалась вся моя воля, чтобы сосредоточиться на дороге.
Когда мы подъехали к зданию уголовного суда на Фрэнклин-стрит и я уже хотел заглушить мотор, Хис вдруг ошеломленно вскрикнул, и я невольно выпустил ключ.
– Матерь божья! – услышал я его хриплый голос. Затем он постучал меня по спине. – Давайте в больницу на Бикман-стрит, живее, мистер Ван Дайн. К черту светофоры! Гоните во весь дух!
Даже не оборачиваясь, я понял, что произошло, снова вывернул на Сентер-стрит и погнал машину к больнице. Когда мы вносили Аду в отделение реанимации, Хис заорал, зовя доктора.
