Как раз когда он крестился второй раз, пришла Кармелина. Его жена полагала, что торжество обернулось гигантской катастрофой, и воспользовалась неразберихой, пока командир карабинеров препирался с оркестром из-за гимна, чтобы покинуть ряды официальных лиц и удалиться в свой сад через боковую дверь. Ей не терпелось узнать мнение мужа, который решил оставаться дома до приезда епископа и губернатора и только тогда выйти. Да и то лишь из вежливости, потому что после официальной части все важные гости были приглашены на обед в палаццо, так что можно было и не спешить с приветствиями.
– Какой кошмар! Получается, король перевез двор в Бриндизи и все отправились туда!
Лицо у Кармелины было растерянное, она искала поддержки у мужа. Но, вглядевшись в его глаза, поняла, что он и сам не в лучшем состоянии.
– Ты уверен, что тебе не нужно было выйти и показаться на площади? – спросила она.
– Все это мероприятие – ошибка, но в любом случае там были мэр и настоятель, которые меня представляли. А что это за аплодисменты я слышал в начале?
– Хлопали мэру.
– Не может быть! Что же он сказал?
– Ничего! Люди были рады, что он ничего не сказал! Он спрятал речь в карман и просто открыл монумент.
– Господи, я совсем ничего не понимаю! Король и двор в Бриндизи, дуче в тюрьме; народ аплодирует власти, которая ничего не говорит; крестьяне навязывают свой гимн; идиот-священник и идиот-мэр идут на поводу у ветеранов и устраивают торжество по случаю ремонта памятника жертвам Большой войны… Разве они не понимают, что все это оскорбляет немцев?
– Мне и в голову не приходило, что их может обидеть такой скромный памятник…
– А вот может! В той войне они были враги! – Анджело набрал в легкие воздуха и продолжил испуганным голосом: – И будто этого мало, наш сын, такой же идиот, рядится то в солдата, то в полицейского и гоняется за антифашистами по окрестным деревням; наша племянница Джованна возвращается домой, чтобы плести тут интриги, а до того разгуливала по всей Европе в компании бывших бойцов Интербригад; наш племянник Витантонио – дезертир, который прячется в горах. Наверное, оба стали коммунистами… А если придут коммунисты, они нас вздернут на первом фонаре.
Кармелина перекрестилась:
– Пресвятая Дева! Что ты такое говоришь!
Она поспешила в дом и тут же показалась снова, неся в руках четки.
– Что ты делаешь? – сердито спросил Анджело.
– Прочитаем розарий за нашего сына. А потом за короля.
– Розарий?.. Уже пора читать «Ангел Господень…»![44] Ты с ума сошла. Наш мир рушится, а ты тут со своими четками! – закричал Анджело в сердцах, выпрямившись и подталкивая ее к дому.
Она никогда не видела его таким и испуганно пошла назад. Дойдя до двери и намереваясь скрыться в гостиной, Кармелина услышала, что муж ее зовет:
– Вернись! Пожалуй, и правда стоит обратиться к божественному провидению! Франко у нас сражается на стороне фашистов, Витантонио и Джованна сделались антифашистами, а деревенские дураки провоцируют немцев. Мы пропали. Кто бы ни победил, у всех к нам будут счеты. Ничего хорошего из этого не выйдет.
Он взял дрожащей рукой четки, которые протягивала ему жена, и съежился в плетеном кресле.
– Начинай ты, – сказал он.
– Что будем читать? «Ангел Господень» или розарий?
– Прочтем все, – ответил Анджело. Он перекрестился и начал: – Крестным знамением избави нас от врагов наших, Господи Боже наш. Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Аминь…
Затем они прочли молитвы «Отче наш», «Радуйся, Мария», «Слава в вышних Богу» и «Верую». Когда начали читать «Славься, Царица», Анджело прервался. Сдавленным от еле сдерживаемых рыданий голосом он объявил:
– Мы едем в Венецию, к сестре. Юг для нас уже небезопасен. – И вернулся к молитве.
На сей раз Кармелина испугалась всерьез. Она перебирала рукой медальоны с изображениями святых и бумажные иконки, которые носила в кармане.
Вышедшие в сад кухарка и горничная застали обоих врасплох. Женщины хотели узнать, что делать с обедом, приготовленным в честь епископа и губернатора.
– Забудьте про ваш обед и сядьте помолитесь с нами, – приказал хозяин дома, готовый перейти к «Ангелу Господню».
Затем, хотя это ни с чем не вязалось, он прочел дрожащим голосом покаянную молитву:
– Господи Иисусе Христе, истинный Бог и Человек, Создатель, Отец и Спаситель мой, поскольку милосердие Твое бесконечно и поскольку я люблю Тебя превыше всего, плачу в сердце своем о своих прегрешениях…
Здесь Анджело уже откровенно всхлипывал, а услышав собственный голос, произносящий «и плачу, ибо можешь наказать меня вечными адскими мучениями», он утер нос рукавом пиджака. Анджело прочитал одну за другой молитвы розария, посвященные всем тайнам – радостным, скорбным и славным, а после литаний прибавил молитву архангелу Михаилу и еще несколько, которых служанки никогда не слышали.
