Риччарди посмотрел на Донату и почувствовал гордость за нее. А заодно и за себя – в конце концов, та освоила сестринское дело благодаря ему. Эта мысль посетила его вскоре после смерти Франчески, когда ему нужна была помощь в уходе за тяжелым больным, который не мог себе позволить нанять сиделку. Доктор видел, как Доната на протяжении полутора лет бережно ухаживает за кузиной, и понял: это лучшая кандидатура. Он как ни в чем не бывало поделился своими соображениями с Донатой, и она согласилась, словно всю жизнь этого ждала. За одной работой последовали другие, Доната ночами сидела у постелей больных, ухаживала за ними на дому, делала уколы, а если нужно было срочно помочь в родах, то была и акушеркой. Вскоре пациенты доктора и облагодетельствованные ею крестьяне признали в Донате свою покровительницу и окрестили Ангелом-хранителем. Так же годы спустя испанские республиканцы прозвали Джованну, когда на пути в Пиренеи, убегая от испанской войны, она делала невозможное, чтобы облегчить страдания несчастных беженцев, которые потеряли все, кроме чести.
Доктор Риччарди снова поднял взгляд, посмотрел на Донату и возблагодарил Господа, в которого все никак не мог уверовать, за то чудо, что ему была послана на пути эта женщина. Сейчас он лишь боялся потерять ее. Она заметила, что доктор смотрит на нее, и смущенно отвела глаза, и в этот момент на пороге с криками появилась группа людей, они принесли какого-то тяжелораненого. Доната первой поняла, что происходит, и вышла к ним навстречу. Подойдя, она едва не лишилась чувств. В центре толпы с девочкой на руках стоял Витантонио.
На мгновение посреди всего горя Доната засветилась от радости, ведь каждую ночь, засыпая, она представляла себе эту встречу. И сейчас не могла поверить, что вот он, стоит напротив. Она крепко обняла его взглядом и радостно воскликнула:
– Витантонио!
Витантонио смотрел только на девочку и не видел, как подошла Доната. Он узнал материнский голос в тот же миг, как поднял глаза, чтобы найти кого-то, кто позаботится о несчастном ребенке.
– Мама! – воскликнул он так же, как она за секунду до этого.
Доната хотела расцеловать его. Дотронуться до него. Задать тысячу вопросов. Она хотела знать все подробности о последних нескольких неделях на передовой. Ей необходимо было услышать, как он бросил вызов смерти и победил. Ей требовалось объяснить ему, что судьба ее сына – выжить. Еще она хотела спросить его о Джованне. Однако все это длилось одно мгновение. Несколько часов назад она все бы бросила ради того, чтобы побыть рядом с сыном. Но эта ночь была особенной. Ей показалось, что уже видеть его – подарок. Она снова обняла его взглядом. По щеке покатилась непрошеная слезинка, когда она поняла, что Витантонио взволнован не меньше и тоже плачет. Затем она сглотнула и коротко спросила:
– Что с ней? – Заметив временную повязку на руке, Доната произнесла: – Похоже, кто-то сделал очень хорошую работу в очень плохих условиях.
И в то время как в голове ее по-прежнему роились вопросы, Доната протянула руки, чтобы взять девочку. Мать и сын еще секунду смотрели друг на друга и взглядом успели сказать все, что хотели сказать с момента последнего разговора у хижины Рузвельта в окрестностях Матеры. Затем Доната с девочкой на руках скрылась в глубине помещения, а Витантонио, провожая ее глазами, опустился на пол и возблагодарил Бога. Все злоключения в горах отступили – и холод, и страдания, и страх. Даже кошмары, мучившие, когда ему приходилось кого-то убить, не шли ни в какое сравнение с тем адом, который разверзся перед ним в ту ночь на разбомбленных улицах Бари.
Время от времени мать и Риччарди поднимали голову и опять возвращались к работе с новыми силами, убедившись, что Витантонио и правда сидит на полу у входа в медпункт. Они вышли к нему через пару часов, когда уже как будто светало. Над другим концом порта солнце, должно быть, взошло уже некоторое время назад, но над старым городом небо было закрыто дымом от еще горевших кораблей.
– Хочешь, иди поспи немного дома, а я закончу здесь и подойду? – спросила мать.
– Там могут быть еще люди под завалами, – ответил Витантонио. – Я должен вернуться к собору.
Когда рассвело, все трое еще работали, стараясь восполнить нехватку рабочих рук в медпункте, также они помогли организовать подобные импровизированные больницы в некоторых церквях. Это была война, о гражданском населении никто не думал, военные их бросили, и они должны были сами о себе позаботиться. Доната, Риччарди и Витантонио не прервали работу и в обед; вечером они по-прежнему были на месте, помогая раненым. Около шести передохнули – уже почти двадцать четыре часа они работали без перерыва. В это время в Бари все так же царила паника. Вокзал был забит людьми, пытавшимися уехать из города, кто не смог влезть в прямой поезд до Фоджи, пытался втиснуться в состав, курсирующий по побережью от Бари до Барлетты.
