Добежав до мола, многие люди, на которых загорелась одежда, тоже бросились в воду. Доната и Риччарди пытались убедить раненых, чтобы они вернулись и получили помощь в медпункте. Некоторые английские военные также пытались преградить им путь, но ничего не могли поделать против толпы. Люди были напуганы бомбами и взрывающимися кораблями, но не собирались возвращаться на улицы, рушившиеся у них на глазах.
Ровно в тот момент, когда на пристани собралось больше всего народу, огонь добрался до грузового трюма «Джона Харви». Корабль взорвался, и столб пламени взвился больше чем на триста метров, осветив весь город. Грохот от взрыва ужасал. Последствия были адские. Многих из собравшихся на пристани подбросило в воздух, отнесло больше чем на двадцать метров и впечатало в стены складов. Других разорвало обломками корабля, которые разлетелись, как снаряды, или накрыло дождем из машин и грузовиков, затянутых взрывной волной. Лишь те, кого взрывом швырнуло в море, подумали, что им повезло, и возблагодарили Бога за спасение.
Ударная волна выбила стекла в радиусе более пяти километров. Крыши домов Бари взлетели, как листья, сорванные с деревьев трамонтаной. Донату и доктора, находившихся еще далеко от воды, сбило с ног, они откатились на несколько метров и укрылись за контрфорсом стены. Обнаружив, что они одни из немногих выживших, Доната посмотрела на лежащего рядом Риччарди и спросила себя, что бы с ней сталось за эти месяцы, если бы не доктор. Он взглянул на нее, желая что-то сказать, но Доната опередила его и призвала к молчанию, приложив палец к его губам.
– Ты лучший из всех, кого я когда-либо знала, и я люблю тебя больше всех после своего мужа и Витантонио. Но мы должны смириться.
Они подошли к воде и помогли вытянуть из моря нескольких раненых; даже те, у кого не было видимых ран, дрожали, все были в состоянии шока. Новый взрыв поднял волну, затянувшую в море еще больше людей. Доната вовремя ухватилась за якорь рыболовной сети, брошенной на моле, и ее только окатило волной. Вытаскивая из липкой жижи спасшихся, они сразу укрывали их одеялами, чтобы согреть. Около одиннадцати часов ночи послышалась сирена, означавшая конец воздушной тревоги. Этот звук казался жестокой насмешкой: немецкие самолеты удалялись, но порт по-прежнему был адом, и огонь разгорался все яростнее.
Доната и Риччарди вдруг перестали видеть пожары. Перестали слышать крики тех, кто еще пытался ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться на плаву посреди горящего моря. Они старались ни о чем не думать, переходя от одного раненого к другому и пытаясь поддержать их. Доната была измучена и не замечала, что ее одежда насквозь промокла в вонючей жидкости, ее только раздражала невыносимая чесночная вонь, от которой было трудно дышать.
– Эти американцы ненормальные. Кому могло взбрести в голову отправлять в такую страну, как Италия, целые корабли чеснока? – произнес кто-то рядом.
На рассвете порт еще пылал, раненые собирались у пункта первой помощи, и Доната с Риччарди работали не покладая рук. У них не было времени даже зайти к себе переодеться.
Джованна открыла оконные ставни и смотрела на пенные барашки, которые либеччо[48] вздымал в море. Их определили в пансион на Лунгомаре-ди-Барлетта, в комнату с роскошным балконом, выходящим на море. Ночь была ясная, звездная. Джованна устремила взгляд на юг, в сторону Бари, и подумала, что ей уже хочется поскорее оказаться там. Она стала быстро уставать.
Они с Сальваторе шли два дня без передышки, намереваясь оставить горы позади и пересечь проходившую по реке Сангро линию фронта, прежде чем наступит рассвет третьего дня. Они провели двух американских инструкторов в тыл врага и оставили их у партизан бригады «Майелла». На обратном пути, возвращаясь на контролируемую союзниками территорию, они сопровождали молодого летчика Джузеппе Дзаниоло из Виченцы, который воспользовался увольнительной, предоставленной в честь перемирия, чтобы сбежать из летной школы в Казерте и попроситься на службу к британцам. Еще двадцать четыре часа ушло на то, чтобы их довезли от Сангро до окраины базы в Лучеро, и наконец в Фодже они нашли грузовик, который ночью четвертого дня довез их до Барлетты. На следующий день они должны были получить там инструкции на ближайшие недели. В субботу они могли сесть на поезд, идущий в Бари, чтобы встретиться там с отрядом Витантонио. И, может быть, увидеться с Донатой.
– Тебе стоит подыскать себе другого товарища по приключениям. Мне придется на какое-то время тебя покинуть, – сказала Джованна Сальваторе, по-прежнему глядя в окно. Она чувствовала себя изможденной. Коснувшись рукой живота, она улыбнулась.
Джованна скучала по тете, беременность пугала ее, ей не хватало материнской поддержки. Сальваторе подошел к ней и обнял за плечи. Уже несколько дней он смотрел на нее не как на женщину, а как на младшую сестру.
– Завтра мы прибудем в аэропорт Бари и свяжемся с группой Витантонио, а потом спустимся в город и найдем твою тетю. Хорошо бы тебе провести время до родов с ней.
