– Ну, договаривались или не договаривались – какая разница? – Дамочка снова улыбалась, и от этой улыбки охраннику стало как-то нехорошо. – И вообще, зачем платить вашему Курицыну? – продолжала она. – Ведь он, собственно, ничего не сделал.
– А я? – промямлил Кулебяка, чувствуя, что влип не по-детски.
– А вы – это другое дело. Вы нам очень помогли и еще поможете. Так что вы свои деньги вполне заслужили.
В этом пункте Кулебяка был с ней вполне согласен. Хотя насчет Курицына у него были некоторые сомнения.
– Но он… – проявил здравый смысл охранник, кивнув на своего неподвижного коллегу. – Он ведь потом может рассказать…
– Вот об этом не стоит волноваться. Ваш коллега Курицын никому ничего не расскажет.
– Вы его что… – Кулебяка похолодел. Он не мог произнести страшное слово, которое вертелось на языке.
– Убили? – произнесла за него это слово жуткая дамочка. – Да что вы! Зачем это? Он и так никому ничего не расскажет, потому что ничего не вспомнит! – Она повернулась к своему шефу и что-то ему сказала.
Тот кивнул, подошел к Курицыну и что-то негромко забормотал.
– Гипноз, что ли? – испуганно отпрянул Семён Степанович.
– Да какая разница, как это называется! – Дамочка помахала пальцем у него перед носом. – Вы лучше свое дело делайте.
– Дело? Какое дело?
– Известно какое. Отключите камеры – вот эту, вот эту и еще эту! – И она показала на несколько кнопок на пульте охраны.
– Но как же… Но это не положено…
– Деньги получили – отрабатывайте!
Семён Степанович тяжело вздохнул и выключил камеры.
– Путь свободен! – сказала женщина своим спутникам, и они отправились в залы музея.
Семён Степанович проводил их растерянным взглядом. Его уже не радовала перспектива двухнедельного отпуска в Турции. Даже с Зинаидой из кафетерия. У него было такое чувство, что он здорово попался. Особенно беспокоил его Курицын, неподвижно лежащий посреди холла. Охранник подошел к сослуживцу, наклонился, чтобы проверить пульс.
Пульс был.
Семён Степанович на всякий случай оттащил бесчувственного Курицына в угол, за ширму.
Злоумышленники поднялись по мраморной лестнице, миновали анфиладу парадных залов выставки с витринами. Они освещали свой путь фонариками. Эльвира то и дело сверялась со своим планом и вела спутников таким маршрутом, чтобы не попадать в поле зрения работающих камер.
Наконец они вошли в последний зал, где на огромном столе красовался стеклянный сад.
– Вот он! – обрадовался Василий Андреевич, включая свет. – Сейчас мы доведем эксперимент до конца!
Маша и Милена подошли к запертым дверям музея. Маша нажала кнопку звонка.
– Что надо? – раздался из динамика у двери неприветливый голос охранника.
– Мы выставку посмотреть хотим! – Маша придала своему голосу мечтательное выражение. – Очень любим венецианское художественное стекло!
– Вы что, девушки, выпили лишку, день с ночью перепутали? Музей закрыт! Днем приходите…
– Дверь открой, дядя! – оборвала его Милена. – Неохота через дверь разговаривать. Это в твоих же интересах!
– В каких еще интересах? – возмущенно забормотал динамик. – Музей закрыт, вам сказали! Сейчас я полицию вызову!
– Вызывай, дядя, вызывай! Полиции очень будет интересно, почему посторонние в музее и кто их впустил!
– Какие еще посторонние?
– Те, которые сюда вошли десять минут назад!..
– Мы вообще-то тоже с ними, – перебила Маша спутницу. – Мы в группе сопровождения.
– Ну, так что же вы сразу не сказали… – Кулебяка ей не очень-то поверил, но решил впустить странных девиц, чтобы те не шумели на улице. Вдруг и правда полиция нагрянет.
Дверь открылась. Маша с Миленой вошли в освещенный настольной лампой холл.
Милена посмотрела по сторонам и заметила торчащий из-за ширмы ботинок. Выразительно взглянув на охранника, она указала пальцем на ботинок:
– А это кто?
– Это? – Семён Степанович растерялся. – Это напарник мой, Курицын. Он отдыхает. Мы с ним по очереди дежурим. Он отдохнет и сменит меня.
– Отдыхает? На полу? Ну-ну…
Охранник почувствовал, что запутался, и рявкнул:
– А вы точно с теми людьми? Что-то не похоже!
– А сколько они тебе заплатили, дядя? – процедила Милена.
– Что значит…
– Да ты не смущайся, мы тебе тоже заплатим! – Милена полезла в карман куртки.
Семён Степанович проследил за ее движением. Он ждал, что из кармана появится пухлая пачка денег, но вместо этого в руке женщины оказался серебристый металлический баллончик. Точно такой же, как у дамочки с узкими губами.
Кулебяка успел подумать, что снова ошибся и что второй раз наступает на одни и те же грабли – и тут в глазах у него потемнело, и он сполз на пол.
– Зря ты его! – с сожалением вздохнула Маша. – Мы бы охранника и так уболтали.
– Времени нет на болтовню! – отмахнулась Милена. – Да не бойся, ничего ему не будет. Поспит часок и придет в себя. Нам нужно еще много чего сделать… – Она подошла к пульту и снова включила камеры, которые выключил Кулебяка. Потом достала телефон и набрала нужный номер. – Мопс, я на месте, – сказала она. – Ты перехватил сигнал с наших камер? Отлично. Теперь перенаправь их сам знаешь куда! – Она спрятала телефон и направилась к лестнице.
Маша последовала за ней.
