Старший сбир поднес факел к его лицу.
– Мы получили достоверные сведения, что в вашей мастерской спряталась особа, которую мы ищем. Особа, арест которой санкционирован Советом двадцати.
– Уверяю вас, господа, вы ошибаетесь! У меня никого нет, я работаю в одиночестве…
– Это мы сейчас проверим, и горе вам, если вы нас дерзнули обмануть! – С этими словами сбир оттеснил его в сторону, и его подручные заполнили мастерскую.
Мастер Джакомо в страхе следил за ними. Он знал, что, укрывая преступника, сам становился преступником и может быть арестован сбирами.
Агенты безрезультатно обыскали все углы мастерской. Наконец один из них подошел к расписному сундуку – кассоне.
– Постойте! – попросил умоляюще мастер. – Не открывайте сундук!
– Вот как? – оживился старший сбир. – Видать, тут-то она и прячется!
Агенты откинули крышку кассоне, но в сундуке никого не было, лежала только стопка чистых скатертей.
Сбиры переглянулись и, разочарованные, один за другим покинули мастерскую. Старший, прежде чем выйти, сурово взглянул на мастера.
– На этот раз вы отделались легко, но помните – сокрытие преступника само по себе преступление!
– Я это знаю.
Заперев за сбирами дверь мастерской, мастер Джакомо удивленно огляделся. Куда же спряталась его ночная гостья?
Взгляд его невольно обратился к рабочему столу, на котором стоял стеклянный сад. И тут он почувствовал, что за время обыска чудесный сад удивительным образом изменился. Казалось бы, всё было таким же, как прежде – дорожки, стройные ряды апельсиновых деревьев, цветочные клумбы, фонтаны, прячущиеся среди листвы мраморные статуи, но теперь кто-то словно оживил стеклянный сад, вдохнул в него жизнь.
Все теперь казалось живым, настоящим – цветы благоухали, листья деревьев трепетали под легким ветерком, струи воды мелодично журчали…
Что же изменилось за несколько минут? Кто вдохнул в стеклянный сад жизнь и душу?
Мастер внимательно оглядел свое творение – и вдруг, в самой глубине сада, увидел фигурку, которой прежде здесь не было, фигурку, которую он не создавал.
Это была фигурка девушки, как две капли воды похожая на ночную гостью. Казалось бы, такая же стеклянная фигурка, как остальные, как статуи, тут и там расставленные среди деревьев, но она была гораздо живее и выразительнее остальных. На лице ее играла печальная улыбка, и мастеру показалось, что вот-вот эта стеклянная синьора заговорит…
И тут мастер Джакомо понял, что именно этой фигурки, именно этой девушки не хватало в его стеклянном саду. Именно она вдохнула в изделие жизнь.
Маша перебежала дорогу перед туристическим автобусом, который негодующе загудел, и подошла к дверям музея. Она открыла тяжелую дверь и увидела знакомого охранника. У него еще какая-то смешная фамилия, ага, Кулебяка. И не удержалась:
– Привет, дядя, помнишь меня?
– Забудешь тебя, как же… – проворчал Кулебяка.
– А ты всё трудишься, без отгулов и выходных?
– Какой тут выходной, когда один в больнице, а Курицын вообще ни фига не помнит, жену и ту не узнает. Вы, говорит, дама, меня с кем-то путаете, я вообще никогда женат не был! Здорово его тот мужик загипнотизировал!
– С этим уже ничего не поделаешь, может, само пройдет. И ты, дядя, забудь про всё, так лучше.
– А вы, дамочка, куда направляетесь? – Кулебяка посмотрел на Машу со злорадством. – Выставка-то закрыта, упаковывают экспонаты и обратно в Венецию отправляют.
– Да? – Маша не слишком расстроилась. – Тогда мне к Дмитрию Алексеевичу.
– Не знаю такого. Выставка закрыта, пустить вас не могу.
– Как же так?
Тут к охраннику подошла музейная служительница в строгом сером костюме – дама лет шестидесяти с седыми волосами, убранными в узел.
– Что такое, Семён, что этой женщине нужно?
– Мне нужен Дмитрий Алексеевич, ваш сотрудник, – строго сказала Маша.
– Что вы, дорогая, я работаю в этом музее много лет и точно знаю, что у нас нет сотрудника с таким именем. Нет и никогда не было, – доброжелательно, но твердо ответила служительница. – Вы ошиблись.
Она посмотрела на Машу с укоризной и удалилась, стуча каблучками.
Маша отошла от охранника и прислонилась к стене. Голова у нее шла кругом. Что же это, как же это? Неужели ей всё показалось? Неужели не будет у нее никакой новой жизни? Неужели придется возвращаться назад, к прошлому, скучному и опостылевшему прошлому? Неужели никогда больше не увидит она волшебный стеклянный сад и не поймет, в чем же там дело и какая у нее с этим садом таинственная связь? Нужно было уйти в сад, поняла Маша. В этом саду она обрела бы счастье и покой. Но Дмитрий зачем-то вернул ее. Дмитрий, которого, как выяснилось, тоже никогда не было.
– Дамочка… – Охранник поманил ее к себе. – Я, конечно, извиняюсь, совсем забыл. Вам, дамочка, письмо. Вот, просили передать.
– Мне?
– Да, именно вам.
Дрожащими руками Маша вскрыла конверт, из него выпали авиабилет на рейс «Санкт-Петербург – Венеция» и гостиничная бронь.
– Гостиница «Корте Кантарини»… – прочитала Маша. На виа Гарибальди, возле Арсенала. И вылет завтра…
