— А затем я шокировала сама себя! — продолжает она. — Что, если эти переживания заставили меня… сотворить что-то ужасное с ее ненаглядным сыночком? Ну конечно, это невозможно. Но я-то чувствую, что наказана за бесчеловечные мысли!.. Только подумать: меня подозревают в чем-то по-настоящему гнусном… Невольно задумаешься, как просто: был законопослушный гражданин, а через минуту уже преступник.
Хелен вновь наполняет свой бокал. Я обращаю внимание, что вторая бутылка вина почти пуста, хоть я совсем не пила.
— Соня, ты как будто и не удивлена? Я рассказываю тебе это потому, что знаю: ты вне стереотипов. Не склонна осуждать других, как некоторые. Мы с тобой когда-то говорили о темных мыслях, помнишь? Но это не значит, что мы будем претворять их в реальность.
— Когда мы с тобой об этом говорили?
— Ты поведала мне о своих чувствах к Грегу, как иногда тебе хочется, чтобы он просто не возвращался. Как он пытается руководить тобой. Зря я, наверное, сейчас об этом…
— Я и не помню этого разговора.
— Пожалуйста, не вини меня за это. Господи! Уже жалею, что наговорила тут… Вино проклятое! Надо остановиться.
— Не переживай, все хорошо. Но вот, смотри. Где сейчас Мария и Надим? Чем все они занимаются? Когда люди оставляют надежду найти мальчика и расходятся по домам?
— Не думаю, что люди вообще когда-либо сдаются, — говорит Хелен после секундной паузы. — Мы должны проживать один день зараз. Если вообразим, что он продлится намного дольше, просто рехнемся. Сейчас Надиму пришлось вернуться к работе. Мария хочет оставаться здесь. Я ее не виню, хотя лучше бы она остановилась где-нибудь в другом месте. Единственный человек, кого я могу терпеть, — это Алисия, подружка Джеза. Мы обе подозреваем, что, если б Мария меньше тут отсвечивала, мальчик потихонечку вернулся бы. Но сестра постоянно торчит в моем доме, ест меня взглядом, забыв, что мы договорились вести себя цивилизованно. Как правило, когда я наливаю себе выпить. Но, боже всемогущий, мне без этого никак. Она и Мик вместе ищут Джеза. Создали в «Фейсбуке» страничку, публикуют сообщения прессы, все такое. Алисия думает, что парню вряд ли понравилось бы быть в центре внимания. Они, конечно, помогают в розысках, но… как же это меня бесит! Может показаться бессердечным взять билет в оперу только себе, не подумав о том, каково сейчас Марии, но и нам ведь не просто, Соня. Мальчик не чужой — он мой племянник.
— Хелен, пожалуйста, успокойся. Ты сделала правильно, взяв билет только себе. Нам иногда просто необходимо брать себе этот единственный билет. И Алисия права. Джез, без сомнений, вернется домой, и с него слетит груз этого внимания.
Говорю подруге, что должна идти. Она умоляет меня встретиться, «как мы делали раньше, когда дети были маленькие, в парке, помнишь?». Я обещаю. «Ладно, — говорю, — звони».
На улице огни Ковент-Гардена кричаще яркие, бары забиты до отказа, и кажется, что площадь задыхается от переполнивших ее любителей вечеринок, что отмечают конец рабочей недели. Торопясь к набережной, глубоко вдыхаю городской воздух. Не жду уже ни мужа, ни дочь с другом. Нужно поскорее сесть на «Клипер», чтобы вернуться к мальчику, заточенному в темноте.
В пятницу вечером
Хелен
— Новости есть? — спросила Хелен.
Этот вопрос обычно задавал каждый из членов семьи, входя в дом. Ответ — каменные лица. Значит, ничего.
Хелен присела за стол на кухне. Сердце ее заколотилось: Мик и Мария пьют красное вино при свечах. Она налила себе бокал тоже. У нее за спиной Барни открыл банку тушеной фасоли. Он явно только вернулся, притащив за собой запахи паба и холодного ночного воздуха. Значит, Мик и Мария некоторое время были здесь вдвоем.
— По какому случаю приглушенный свет?
— Это помогает мне справиться с мигренью. Постоянно болит голова с тех пор, как Джез… — Мария осеклась.
Облегчив душу перед Соней, Хелен смогла увидеть происходящее в перспективе и теперь знала, что делать. Вместо того чтобы позволить воображению обгонять реальность и мучить себя, она должна помнить об их общем бремени. Мария несет бóльшую часть. Хелен подошла к сестре, положила руку ей на плечо и сжала. Но та движением плеча скинула ее.
— Как опера? — спросил Мик.
— Нормально. — Хелен села на место и сделала большой глоток вина.
Сестра просто несносна, раз не подпускает ее к себе.
— Столкнулась там с Соней нос к носу. После спектакля немножко посидели, выпили. Мне на ужин что-нибудь оставили?
— Извини, не знали, вернешься ты или нет, — сказал Мик.
— Хочешь, съешь мою порцию. Мне кусок в горло не лезет. — Мария подтолкнула сестре тарелку с жаренным на гриле тунцом.
Хелен посмотрела на еду, потом на мужа. Мик не поднял взгляда, и сердце ее упало. Лапша «Удон»! Это же их пища, а он даже не позаботился приготовить для нее порцию!
— Соню знаешь? — спросил Мик у Марии. — Преподавателя сценической речи? Мы с ее мужем Грегом когда-то вместе играли в группе. Он невропатолог. В последнее время часто в разъездах — преподает. Может, ты с ним где-нибудь виделась.
