Подхожу осторожно, и Джез позволяет мне оттянуть воротник его футболки, чтобы взглянуть на ярлычок. Прошу парня перекатиться так далеко, как только можно в его путах, чтобы я могла поднять его волосы и рассмотреть получше. Замечаю тоненькие волоски, бегущие вниз по серединке его шеи к верхней части позвоночника. Затем отворачиваю верх штанов Грега, которые на юноше болтаются, и разглядываю ярлык на трусах. Там, где его спина сужается, кожа как нетронутый золотистый песочек, особенно под резинкой трусов. Это все, что мне нужно? Вкусить, ощутить переходный период, в котором сейчас его тело, осознать его рядом, близко-близко, видеть его, слышать, осязать. Больше всего мне нравится это делать, когда мальчик спит: можно предаться наслаждению, скользнув назад, в прошлое. Но даже этого мне мало. Нужно что-то иное — то, что мучит, изводит так, что я не в силах отпустить Джеза. Я должна заполучить это раз и навсегда.
— Нашли?
— Что?
— Размер.
— А… да, конечно. Значит, так. Принесу джинсы, пару футболок, боксеры и толстовку с капюшоном. Если получится — теплое белье и носки.
— Да не надо столько!
— Пригодится.
— Не пригодится, если я, как вы сказали, скоро перееду.
— На всякий случай стоит запастись. Что-нибудь еще?
— Музыки здесь нет. Только речку и слышно.
— Так тебе же вроде нравились звуки реки? Помню, ты сказал в нашу первую ночь, что это нечто вроде музыки города. Ты же не перестал их слышать? Так бывает: привыкаешь к чему-то — и перестаешь это воспринимать.
Джез смотрит на меня так, будто ни черта не понимает.
— Я объясню. — Присаживаюсь на краешек кровати. — Когда прилив выдыхается, слышно, как вода играет галечником. Будто постоянный фоновый ритм. Но когда он набирает силу, звуки могут застигнуть врасплох. Ты не слышал понтон? Когда он шевелится, словно ребенок плачет. А когда проходит катер, от его волн идут сильные пульсации. Приливы и отливы, если на них настроишься, — как жизнь: у них есть свой ритм. Река напоминает: ничто не вечно, но все, что уходит, возвращается в той или иной форме.
— Я знаю только то, что не могу без музыки.
— Поняла, извини. — Вижу, он не в настроении для наших разговоров «о высоком». — Просто пыталась довести до твоего сознания… Да, конечно, музыка — твоя стихия, Джез. И я отлично понимаю это. Ладно, подберу что-нибудь, не волнуйся.
— А еще я хочу поговорить с ними. С мамой и Алисией. Они ведь понятия не имеют, где я. Да? Должно быть, с ума сходят. Страшно подумать, каково им сейчас.
Распахиваю настежь крохотное оконце. Резкий, холодный, напитанный речными запахами воздух устремляется внутрь, поднимает паутину — она ловит свет и слабо мерцает.
— Джез, не знаю, что делать! Пока что тебе нельзя с ними говорить. И выпустить тебя я не могу, пока не уедет Грег. И заставить его уехать не могу, и присутствие его мне невыносимо. Я как в ловушке.
— Кто в ловушке? Вы? — Он заливается ироничным, горьким смехом.
Поворачиваюсь, смотрю на парня. Свет падает на него из открытого окошка. Джез сейчас совсем не такой, как в тот, первый день. Лицо мальчика бледное и искаженное, вокруг рта появились прыщи. Его красота увядает в этом чудовищном месте.
Может, отпустить его — верное решение? Я ведь могу просто срезать скотч, выйти и оставить дверь открытой. Пусть уходит. Отсюда даже до дома Хелен совсем недалеко — десять минут, и юнец там. Представляю себе лица Марии, Мика и Хелен. Кстати, последней очень бы помогло возвращение племянника. Их семья рушится, а ключ к восстановлению у меня в руках. Вот только придет ли все в норму? Ведь то, что я начала, введя Джеза в свою жизнь, к их семье отношения не имеет. Некоторые вещи не изменить. Подозреваю, что Мик не зауважает Хелен снова, а сама Хелен продолжит прикладываться к бутылке. Тлеющая страсть (если это была она) между Миком и Марией не затухнет. Мне их не спасти. А меня саму куда это приведет? На исходную позицию, к Грегу. Опять все сначала. Джез вырастет в какого-нибудь нелепого дядю. Его красота, эта совершенная сейчас, на стадии перехода от мальчика к мужчине, форма начнет меняться к худшему, пока не пропадет совсем. И все будет так, словно простого поворота судьбы, что привел Джеза в мою жизнь, никогда и не было.
Суббота
Соня
Ухожу из гаража. Боюсь остаться: разревусь. От ярости, негодования и обиды на Джеза, от невыносимости его нынешнего положения. Но не иду прямиком домой, а спускаюсь на пляж по ступеням. Уровень воды падает. Иду по берегу, с удовольствием подставляю лицо под холодный воздух, вдыхаю запахи реки.
