У Грега багровеет лицо. Он сильный. Заворачивает мой топ и приникает ртом к соску. Ничего не происходит. Я, как всегда с ним, все равно что мертвая. Обычно притворяюсь — настолько боюсь его разочаровать. Гнев мужа из-за моей неспособности отвечать на ласки бывает страшен. А мое актерство как будто увлекает его, — похоже, он счастлив на эти минуты забыть о своем скептицизме. Даже сейчас, когда я отворачиваю лицо, не даю себя целовать, Грег воображает, будто я дразнюсь, имитирую неприступность, заставляя его «потрудиться». Муж уже спустил брюки до колен. Черные завитушки волос покрывают гусиную кожу его бедер. Я крепко зажмуриваюсь и молюсь, чтобы антипатия поскорее исчезла. Хотя «антипатия» — слабоватое определение. Это не просто физическое отвращение, а глубочайшее, полное одиночество.
Наконец Грег хватает ртом воздух, всхлипывает и в изнеможении рушится на меня, говоря, что когда-нибудь у него случится сердечный приступ, если не быть осторожным, — до такой степени, мол, я его завожу. Я сталкиваю мужа с себя, поднимаюсь, одергиваю юбку и отправляюсь на кухню. Подхожу к раковине, включаю кран и внимательно-внимательно смотрю на серебристый поток воды на фоне нержавеющей стали. Он словно смывает мои мысли.
— Милая, приготовь мне кофе! — кричит муж из гостиной.
Наполняю чайник, включаю в розетку. Достаю чашки, молоко и сахар, двигаясь будто в чем-то густом и вязком. Снова возвращается мысль, мелькнувшая в гараже, когда я сказала Джезу о ловушке. Должен быть какой-нибудь незаметный способ избавиться от Грега раз и навсегда. Вот только знаю — я не смогу. Я не такая.
Когда кофе готов, зову мужа на кухню. Не хочу сидеть в гостиной, полной воспоминаний. К тому же в комнате наверняка еще не выветрился едва уловимый запах секса.
— Сэндвич хочешь? — спрашиваю мужа, когда он подходит сзади и обнимает меня за талию.
— Из тостов. Голодный как волк, — выдыхает Грег мне в ухо. — От тебя такой аппетит разыгрался!..
Я отстраняюсь и включаю гриль. За окном догорает красновато-бурый закат. Похоже, завтра будет снег. Отрезаю хлеб, натираю сыр.
— И надолго ты планируешь остаться? — спрашиваю, пытаясь изобразить непринужденность.
Он поднимает взгляд, наверное думая, что я снова «наезжаю». Я сладко улыбаюсь.
— На следующей неделе конференция в Барселоне, — говорит Грег. — Ехать надо в понедельник. Но я с удовольствием откажусь от участия, ты же знаешь.
— Зачем же? Не стоит. У меня на следующей неделе очень плотный график. Даже если ты останешься дома, вряд ли мы сможем видеться.
— Но ты же не хочешь, чтобы я уезжал? — спрашивает муж.
Его глаза блестят. Верит, что недалек от истины.
— Конечно нет!
— Соня, я знаю, ты недавно болела гриппом. У тебя, случайно, не депрессия? В последние несколько дней ты сама не своя. Кит показалось, что ты была грубовата с Гарри. Ее это расстроило.
Я переворачиваю хлеб на гриле, добавляю сыр и жду, когда он запузырится.
— Грубовата?
— Дочка решила, что ты не церемонишься с парнем, потому что не хочешь особо напрягаться. Я сказал, у тебя, видимо, поствирусный синдром. А ты как думаешь?
— А я скажу, что раздумывать, как сильно я могу утруждать себя, мне некогда! — рявкнула я.
Никто не заметил, что мне надо было позаботиться, чем всех накормить, о спальне, в которой Гарри отдыхал, о музыкальной комнате, в которой он играл, о походе в оперу… Так вот я «не заботилась» о Гарри, в то время как другой парень, навестить которого не было и минутки, маялся, запертый, в продуваемом сквозняками гараже.
— Когда вчера к нам заявилась полиция, ты была бледна и явно расстроена. Немудрено, конечно, — есть о чем грустить, когда кто-то исчезает. И пугаться тоже… Но, как бы то ни было, повторяю: если тебе плохо, я могу отменить поездку в Барселону.
— Пожалуйста, не надо! — С грохотом ставлю тарелку с тостом перед Грегом; получилось эмоциональнее, чем хотелось.
— Отлично. Договорились. Так, до отъезда надо прояснить еще пару моментов. Ты сделала, что я просил? Охрану?
Напряженная пауза. До него доходит, как я собираюсь ответить.
— Времени не было.
— Ты же сама хорошо понимаешь, Соня: противиться неразумно.
— Я отсюда не уеду.
Грег опускает тост на тарелку и сурово смотрит в окно, с трудом сдерживаясь, чтобы не высказаться откровенно.
— Ничего страшного, — говорю я. — Насчет охраны можно позвонить хоть сейчас. Кстати, рассказ полицейских об исчезновении заставил меня задуматься. Ты тысячи раз предлагал мне установить решетки на окна в гостиной. Одной мне так будет спокойней.
Грег встает, одаривает меня очередным скептическим взглядом:
— Хорошо. Займусь. Подберу сигнализацию. А когда у тебя улучшится настроение, попробуем еще раз обсудить продажу. Схожу в слесарную мастерскую, они должны быть открыты. И ты со спокойной душой отпустишь меня в Барселону?
— Со спокойной. Хочешь, можешь ехать уже завтра.
— И еще, Соня… Может, заглянешь на следующей неделе к нашему врачу? Поболтать об этих перепадах настроения? Сейчас есть совсем несложный тест на депрессию — просто анкета.
— Нет у меня депрессии.
