Я швыряю пальто на сумку, набитую одеждой для Джеза, и, не обращая внимания на рабочих в гостиной, шагаю к автоответчику. Голос матери резок, звенит от обиды. Она может забыть многое, но, когда дело касается моих визитов, память у старушки остра, как у ребенка. Субботний визит был запланирован, а я не приехала. Это непременно обернется против меня. Придется посидеть с родительницей дольше обычного. И привезти побольше джина, цветов да сыров. Что бы маме ни взбрело в голову, не хочу добавлять ей страданий, ведь она и так много времени проводит в одиночестве. Больно чувствовать ее неодобрение. Не важно, как тяжело добиваться ответной приязни от матери, я не остановлюсь.
По телефону прошу у нее прощения и обещаю навестить завтра. Затем нажимаю клавишу «Next» и слушаю невнятный голос Хелен.
— Я так рада была повидаться с тобой, дорогая, так рада. Давай поскорее еще встретимся! Сможешь заскочить в «Павильон» завтра утром, часов в одиннадцать? Если получится — дай знать, мне не терпится поведать тебе очередную серию этого кошмара. Приходи, пожалуйста.
Прошло совсем немного времени — и вот уже на окнах решетки, на обеих дверях новые, лучшие замки, а на двери в стене — новый висячий замок.
— Теперь никто сюда не проберется, Соня, — радуется Грег, когда рабочие ушли.
«И по-видимому, без специального набора ключей не выйдет», — думаю я. Муж сообщает, что вечером собирается в паб с парой давних приятелей. С которыми в старые добрые времена играл на гитаре. Так что я спокойно могу возвращаться в гараж.
Когда я запираю за собой дверь, Джез поднимает взгляд. Жалуется, что ему нездоровится.
— Есть хочешь?
— Не очень. — Голос хриплый и слабый.
Прикладываю ладонь ко лбу парня. Сомневаюсь, что температура высокая, но он жалуется на общую слабость и боль в горле. Не сказать, что это радует.
— Сбегаю домой, принесу тебе перекусить.
Спешу по аллее к Дому у реки, разогреваю банку томатного супа, переливаю во флягу. Затем кладу в корзину коробку апельсинового сока, несколько таблеток парацетамола и бутыль с горячей водой.
— Травку принесли? — Он дрожит.
— Сказала же, достану, как смогу. Хотя очень не советую курить, если неважно себя чувствуешь. А прежде всего… Ладно, не обращай внимания. Лучше знаешь что? Давай оденем тебя в обновки. Вот, смотри, я соку принесла. Пойдет на пользу.
Помогаю мальчику переодеться, затем подсовываю бутыль с горячей водой под одеяла, ставлю миску с супом на старый чайный столик у кровати и взбиваю подушки.
— Грег забронировал билет на авиарейс завтра днем, — объявляю Джезу. — Так что завтра я тебя выпущу отсюда. Даю слово.
Парень поднимает на меня взгляд, какое-то время изучает мое лицо, затем его голова бессильно падает на подушку. Слышу, как воздух со свистом пробивается в его легкие и выходит оттуда. Вспоминаю: Джез рассказывал о том, что его мать решилась на переезд во Францию отчасти из-за его астмы.
— Держись! Тебе нужны силы. Съешь хоть немного супа.
— Что-то мне худо. Соня, надо вызвать врача.
— Не нужен тебе доктор! — отвечаю я резче, чем хотела. — С такими больными, как ты сейчас, от лекарей толку мало. Уж я-то знаю: Грег — доктор. И он совершенно бесполезен, когда дома кто-то хворает.
Протягиваю юноше руку с двумя белыми таблетками на ладони и предлагаю стакан воды — запить.
— Откуда мне знать, что это за лекарство на самом деле?
— Так посмотри. На них выбито «парацетамол». Почему ты мне не доверяешь? Что у тебя на уме?
Мальчик молча поднимает голову и позволяет мне положить таблетку ему на язык. Запивает глотком воды.
— Согреться не могу, — жалуется Джез, снова откидываясь на подушки.
Парня бьет дрожь, несмотря на новую толстовку, в которую я его нарядила, бутыль с горячей водой и три пуховых одеяла.
— Обещаю: завтра мы начнем сначала. Я больше не буду затыкать тебе рот. Докажи, что достоин доверия, — и тогда мы освободим от скотча твои руки и ноги.
Я встаю. Иду к двери.
— Не уходите, — вдруг просит Джез. — Останьтесь, поговорите со мной.
Поворачиваюсь, смотрю на него. Мальчик стучит зубами, не в силах унять дрожь. Взгляд растерянный. Как у ребенка, который не хочет, чтобы мама уходила. Меня переполняет щемящая нежность.
— О чем ты хочешь поговорить?
— Все равно. Например, расскажите о Греге. Значит, он дома. Как вы познакомились? Актриса и доктор?
— Я уже давно так себя не называю.
— А Хелен сказала, вы актриса.
— Правда?
— Ну да.
Присаживаюсь на кровать. Смотрю на Джеза — на самом ли деле ему интересно? Мальчик прикрыл глаза; на лбу меж бровей — по-детски узкая морщинка. Начинаю говорить. Никому прежде я так подробно не рассказывала о своем замужестве. А Джезу вдруг страстно захотелось поведать все прямо сейчас, когда он такой покорный.
— Грег был профессором в моем колледже. Я не мечтала изучать медицину, но так решил отец, а я из страха перед ним не осмелилась отказаться. Я посещала лекции Грега. Анатомию или еще что-то. Ходила, просто чтобы чем-то заняться… Тебе это, наверное, неинтересно.
— Нет-нет, интересно. Честное слово.
