— Грег намного старше, у него уже тогда начинали седеть виски. Я его побаивалась. Хоть и совсем тогда не знала.
Замолкаю. Не хочу создавать у Джеза впечатление, что мои отношения с мужем сейчас — или прежде — можно назвать счастливыми.
— А Грег умный?
— Да, очень.
Хотела добавить, что ум не делает моего мужа добрым или великодушным партнером, не делает его человеком сопереживающим, хотя, возможно, в юности я думала иначе.
— Обо мне он не знает?
— Не знает.
— Иногда смотрю на взрослых и думаю: здорово быть такими, как они, — шепчет Джез. — Не все взрослые зануды. Вот, например, вы, Соня. С вами не скучно.
Бросаю на мальчика быстрый взгляд: что кроется за этими словами? Но ответа на его лице нет.
— Грег сказал, что поможет улучшить отметки за экзамены, которые очень меня волновали, если я с ним поужинаю. Как же я была наивна! Нынче ни один студент не позволит преподавателю творить с собой такое. Я же была польщена. И, кроме того, успокоилась. Ведь это означало, что я получу хорошие оценки и меня минует отцовская ярость. И конечно же, полагала, что просто составлю ему компанию за ужином. Но на деле, стоило нам оказаться наедине, Грег… ну, ты представляешь. Я попала в ловушку: откажу — могу провалить экзамены. Разъяренный отец страшил меня больше, чем перспектива переспать с Грегом против своей воли. Короче, прежде чем я поняла это, мы были… в общем, собрались отправиться в постель…
Я призадумалась: стоит ли объяснять Джезу, как мало могут значить слова «отправиться в постель» с кем-то.
— И вот к концу первого курса у меня были лучшие оценки в группе. В чем я, собственно, и не сомневалась. Просто радовалась, что нашла способ заработать одобрение отца. Хотя, по иронии судьбы, я этих баллов, вообще-то, не заслуживала.
Сама себе удивляюсь, рассказывая вслух: все это я носила в себе долгие годы, ни с кем не делясь.
— Закончив второй курс, вопреки моим «блестящим» отметкам или благодаря им, я нашла в себе мужество сказать Грегу, что хочу перевестись в драматический колледж. Думала, будет возражать, но он, наоборот, поддержал меня.
— Но как же ваш отец?
— А что отец?
— Не рассердился, узнав, что вы прервали учебу на медицинском?
Не знаю, зачем Джезу этот разговор. Но мне именно этого всегда не хватало, чтобы объяснить свое замужество. Оправдать его. Я частенько представляла, как расскажу эту историю Себу, если он когда-нибудь вернется.
— Отец к тому времени умер, — тихо отвечаю. — После экзаменов за первый курс я с ним не виделась.
— Выходит, он умер достаточно молодым?
— Самоубийство.
— О господи…
— Да все нормально. Это было давно.
— Но… зачем? Почему он так поступил?
— Я не смогла все исправить одной лишь сдачей экзаменов. — Из глаза вот-вот выкатится слеза, вытираю ее тыльной стороной ладони.
Можно рассказать еще столько всего! Но в памяти есть места, куда я не осмеливаюсь заглядывать даже ради своего блага или Джеза. Сил не хватит и подумать о тех моментах, не то что рассказывать. Не хочу заставлять Джеза переживать мою боль.
Парень сам начинает говорить. Я чувствую радость и облегчение, оттого что мальчик решился на откровенность и что мне не надо рассказывать дальше.
— Мои мама с папой развелись. — Голос его хрипит. — Они так облажались! Все время ссорились — это был отстой… Я живу с мамой только потому, что жалею ее. Папа нашел себе другую. Но, честно говоря, я бы лучше жил с папой.
— Почему?
— Мама постоянно меня достает. Она вроде вашего отца. Сделай то, возьми это, учи вот это… Выяснив, что я дислексик, она разругалась с учителями, будто они виноваты. Я жутко переживал. Папина новая жена — марокканка, учительница из Марселя. У них уже родилась девочка, моя сводная сестра. Мне нравится приезжать сюда, жить тут. Но это нечестно по отношению к маме.
Пристально гляжу на Джеза. Позавчера я назвала его внимательным мальчиком. Оценка явно занижена.
— Ты так трогательно заботишься о маме… — Все, что удается сказать.
— Почему папа ушел от нее?
— Видимо, ты еще не понимаешь, что брак — это скорее возможность кого-то встретить в нужное время, чем вероятность влюбиться в свой идеал. Вопрос в обстоятельствах. Иногда они меняются, и ты вдруг сознаешь, что приходится жить с человеком, который тебе уже не нравится.
— Да чушь собачья! — возражает он. — Я бы ни за что не женился только потому, что представился шанс.
— Ты когда-нибудь влюблялся?
— Не-а! Черта с два.
— А как же Алисия?
Пожимает плечами.
Вижу, мальчик разволновался — я подобралась слишком близко. Он чуткий и ранимый. И еще такой молоденький.
— Уж я-то не проколюсь, как родители.
Подмывает взять на себя роль матери и сказать, что все мы в молодости так думаем, но Джез не это хочет слышать. Как все юноши и девушки, он уверен, что не станет повторять ошибок предков.
— Будучи еще ребенком, ты понимаешь, что цвет, который считаешь синим, другие могут видеть совсем иным?
— В смысле, ты думаешь, что он синий, а кто-то еще видит цвет, который тебе и не снился? Мне такое приходило в голову.
Глаза Джеза по-прежнему закрыты. Парень и радуется нашей близости, и боится этого. Отлично его понимаю.
