Воскресенье
Хелен
Хелен присела за один из немногих свободных столиков в кафе на рынке с обычным большим капучино и опустила голову на сложенные руки. Соня не захотела помочь, но разве ее осудишь?
Вот так, без выпивки, в полном одиночестве, Хелен удалось выстроить мысли в ровный, логичный ряд. Ситуация с Джезом куда хуже, чем ей поначалу казалось. Теория Сони о любовнице маловероятна, учитывая их отношения с Алисией. Девушка убеждена, что парень никогда и никуда бы не уехал без своей гитары, а она знает его лучше других. Оставалось три версии. Первая — несчастный случай, возможно на реке, и тело пока не нашли. Вторая — мальчика похитили. И третья, самая неправдоподобная, — его убили. Но трупа нет. Как и ключей к загадке. Хелен со стуком опустила чашку на блюдце. Так она ни к чему не придет. Продвинулась не дальше, чем полиция. Хотя подозреваемый у них наконец-то появился.
«Я», — кивнула она своим мыслям.
Вчерашний допрос был ужасен. Полисмены вновь попросили ее подтвердить, где она была в пятницу утром, и пришлось сказать: в турецкой бане. Стражи порядка явно не поверили. Может, к этой минуте уже и проверили. Оставив эту тему, они спросили, на какую специальность собирался поступать Джез. Как сильно Хелен хотела, чтобы место получил Барни? Были ли у него другие конкретные перспективы? Сердило ли ее то, что Джез подвергал опасности будущее ее сына? Она говорила, что считает себя хуже сестры и племянника, — не могло ли это повлечь за собой желание причинить им вред?
Хелен знала: ее отпустят. Свидетелей нет, да и не будет. Самое время подвести итоги. Прекратить детские приступы ревности к сестре, не пускать в сердце неуверенность в Мике. Покончить с чувствами, которые ведут ее, будто маяк, на очень неприятный, даже опасный свет.
Хелен не привыкла страдать от такой глубокой неуверенности в себе, таких резких непредсказуемых лавин неверия в собственные силы. На этой неделе она спрашивала себя: кто для нее Мик, знает ли она его вообще? Сейчас вопрошала, знает ли саму себя. Все это завертелось из-за Джеза. Ее племянника. Она не должна была выдвигать свои проблемы на первый план, оттесняя мальчика на второй, ведь ему может грозить серьезная опасность.
Мимо прошла женщина с ребенком в слинге. Увидев крошечный носик, прижатый к маминому пальто, Хелен внезапно с ужасающей ясностью вспомнила момент, когда впервые увидела Джеза. Мария была на седьмом небе от счастья, темноволосый малыш у ее груди тихонько чмокал губами. В день, когда родился Джез, Хелен приехала навестить родственницу в их милую квартирку на вершине Крумс-Хилла. Сестры сели рядышком на кровати, откинулись на подушки, согнули колени. В то время они были близки, словно пропасть между ними вдруг ненадолго исчезла, когда Мария забеременела. Из той комнаты открывался замечательный вид на реку — серебристую ленту, бегущую мимо доков и причалов к морю.
Закончив кормить, Мария передала крохотного мальчика сестре. Хелен положила его на колени, лицом к себе. Она вспомнила маленькие спеленатые ручки и ножки — коротенькие и толстые; как малыш остановил на ней взгляд завораживающих темных глаз; всепоглощающая любовь, которую ощутила новоиспеченная тетя, была сравнима лишь с тем, что она чувствовала к своим сыновьям. К тому времени она подержала на руках множество новорожденных (многие друзья стали родителями), однако здесь было что-то иное — видимо, кровные узы, — и отрицать это бессмысленно. Она любила своего кроху-племянника, сына родной сестры. И любит по-прежнему. Несомненно. Просто невозможно представить, что он попал в настоящую беду.
Хелен покинула кафе такая же задумчивая и прошла в парк через кованые железные ворота. Проходя мимо таблички «Лоточная торговля мороженым в парке запрещена», вдруг, словно наяву, услышала, как Тео читает Джезу надпись.
— А что значит «лоточная»? — спросил тогда ее племянник.
— Вот именно! — ответил сын. — Зачем употреблять такие бредовые слова?
Они бежали по дорожке рядом с Хелен, перепасовывались камешком, словно футбольным мячом, и выстреливали шутки насчет устаревших слов, которые пишут на табличках, вероятно рассчитывая на то, что их никто не поймет.
— Для таких, как я, — смеялся Джез, который был дислексиком.
— Ага! — подхватил Барни. — Для тебя будет персональная табличка: «Музыкантам в состоянии алкогольного опьянения вход воспрещен», и пойдешь ты, солнцем палимый, обратно, бренча на своей гитаре!
Между ее сыновьями и Джезом никогда не было даже намека на враждебность. Они словно обитали в добром мире мужского братства: то и дело подтрунивали друг над дружкой, вместе гуляли, вместе ходили на концерты разных групп, — и мир этот не сильно поменялся с детских лет.
Хелен подошла к подножию холма — и тут проснулся ее мобильный. Звонила Алисия.
— Надо поговорить. Кажется, я нашла ниточку.
— Где ты?
— За территорией университета. На дорожке, что ведет к реке. Можете приехать? Я тогда прямо на месте покажу, где нашла это.
