Как бы я ни злилась, он даже из постели отправил Халвара защищать меня. Я могла бы списать это рвение на то, что он всего лишь защищает свои денежки, но, если гадать, я предпочла бы вариант, в котором Легион был более порядочным человеком и искренне заботился обо мне.
Эмоции схлынули, и воспоминания о ночной резне обрушились на мои плечи. Неужели Кровавый Рэйф сделал что-то с подпольщиками? Что с ними такое было? Судорожные движения, истекающие черным тела… Как будто что-то отравило их кровь.
– Что с ними случилось, Халвар? С подпольщиками. Они вдруг упали замертво все разом.
Халвар посмотрел на меня в упор, но промолчал. Я сглотнула комок в горле и поежилась. Хаос.
Был ли Кровавый Рэйф повелителем хаоса? Он ли расправился с подпольщиками? А может, это были и не подпольщики вовсе?
Одно было ясно – если хаос разбушевался, скоро снова прольется кровь.
Рассвет принес мрачные тучи, морской ветер и мутную дымку. Настроение испортилось еще больше. Нога ныла, но от снадобья Халвара рана уже затянулась. Густая масса пощипывала, но притягивала края плоти друг к другу, как иголка с ниткой.
Я не стала спрашивать, но, если мазь была незаконной, дело наверняка было в магии хаоса. Может, травы с вершин Королевских Копий, куда простым людям путь был закрыт.
Еще в сумерках на задней лужайке разложили погребальный костер. Отец отправил нам с Руной пространное распоряжение остаться в доме, потому как племянницам короля не пристало волноваться о смерти какого-то стражника. Я сжала кулаки и прислонилась лбом к рифленому стеклу, глядя, как языки пламени лижут небо.
Этот стражник защищал наш дом ценой собственной жизни. Он заслужил отправиться в море на погребальной ладье, а горел, брошенный на наскоро сложенную кучу хвороста на окраине владений своего Квинна.
Нутро скручивало чувство вины. Укушенный стражник оказался единственным погибшим, не считая десятков павших подпольщиков, но я не хотела, чтобы умирал хоть кто-то. Моя семья укрылась в подвалах. Крепостные – в конюшнях, на деревьях, под кроватями. Наши стражники показали себя блестяще, и гонец из Воронова Пика уже принес известие, что в ближайшие недели замок будет чествовать всех, кто сражался, защищая сестру короля.
Несмотря на это, все, чего мне хотелось, – это забиться в меха и одеяла на своей кровати и не выбираться оттуда как минимум неделю.
Никто, казалось, не воспринял ночное нападение всерьез. Пузатые мужчины из Торгового совета отца уже подшучивали, что подпольщики слишком припозднились со своим протестом.
Крепостные вернулись к своим обязанностям. Беван отмалчивался, но в его глазах поселился страх. Страх, который он не желал обсуждать.
Я пыталась.
Руна больше беспокоилась о своем прерванном сне, и это всеобщее безразличие не укладывалось у меня в голове. В отличие от всех домочадцев, я и думать не могла ни о чем другом. Черная слюна. Дерганые движения подпольщиков. Кровавый Рэйф. Но уже к вечеру единственной заботой поместья Лисандер снова была моя помолвка.
Двое женихов добились аудиенции. О нападении не спросил ни один.
Герр Сварт поинтересовался, понравилась ли мне резная шкатулка, и, не дослушав ответ, залился соловьем о своем тонком чутье к хитросплетениям женских потребностей. А затем этот дурак засыпал меня вопросами о воспитании своих многочисленных отпрысков, и я не знала, что ответить. Он не успокоился, даже когда я сказала, что всю мелюзгу нужно отправить по домам для беспризорников.
– Кажется, Эллис тебя слышал, – прошептала Мэви после того, как безумствующий Сварт сбежал из поместья, преисполненный неверия и желания укротить дикий нрав своей будущей невесты.
Я тут же поспешила на кухню, где Арабелла работала со Стряпухой, и вручила мальчику два фруктовых пирожных, приправленных десятком заверений, что все, что Квинна Элиза говорит глупым мужчинам, – неправда. Я успокоилась, только когда мальчик одарил меня зубастой улыбкой и предложил попробовать брусники с верхушки пирожного.
Вторым визитером оказался молодой торговец, унаследовавший состояние от отца. Вайлдер Кейдж был хорош собой, только вот слава за ним тянулась тревожная. Он укладывал в постель каждую, кто ему приглянется, а наутро на его любовницах не оставалось живого места.
Даже моему отцу стало от него не по себе.
Как только дверь за всеми моими посетителями захлопнулась, я упала в мягкое кресло, не обращая внимания на задравшиеся до колен юбки, и широко раскинула ноги. Мать была бы в шоке.
Я наслаждалась одиночеством несколько блаженных минут, но дверь гостиной снова открылась, и внутрь вплыла Руна в окружении своих служанок.
– Эли, к тебе гость!
Стон сорвался с языка прежде, чем я успела подумать.
– Да хватит уже, умоляю!
– Извините, Квинна. Я зайду в другой раз.
Я рывком оправила платье и повернулась к двери.
– Ярл! – Щеки у меня пылали. – Простите… У меня был тяжелый день.
Ярл бесшумно вошел в комнату. Никакой ерунды в знак внимания, никаких попыток впечатлить меня с порога. Повседневная военная униформа под черным камзолом. Он сел напротив меня, и в его глазах промелькнула искра веселья.
