Внутренности скрутило узлом.
Перед главным входом, вдоль изгиба мощеной дороги выстроились двухместные кареты с бархатными занавесками и открытые легкие коляски. Из окон доносились приглушенные трели лиры и лютни.
Из груди вырвался тревожный вздох. До люка, моего единственного хода внутрь, оставалось двадцать шагов по открытой лужайке. Я скрылась в тени деревьев, надеясь подобраться к ней поближе.
Отряд воронов стоял по меньшей мере в тридцати шагах, но даже так это был огромный риск. Их вымуштровали сначала рубить, а затем спрашивать. Они красили лица в королевские цвета, чтобы походить на божье воинство, и синяя, черная и белая краски поблескивали в свете фонарей. В густые бороды они вплетали рунические талисманы, а за поясами носили боевые топоры. Вороны будто собрались на войну, а не на дежурство во время праздника богачей.
Я вспомнила, как дышать, только когда в голове запульсировала кровь. Как только стражники отвернулись, я со всех ног понеслась по лужайке к заветному люку.
Сердце отчаянно стучало, пока я сражалась с замком. Отмычка выпала из изувеченных пальцев, и я выругалась, нагибаясь за ней, а затем кубарем скатилась в подвальное овощехранилище, где обычно коротали свои дни кухонные слуги.
Колени проехались по каменному полу. Я сморщилась и поспешила захлопнуть люк.
Чужой бас доносился через толстое дерево. Я не двигалась. Не дышала.
– Ты слышал?
Судя по голосу, патрульный стоял шагах в десяти.
– Никого. Послать к Квинну Лисандеру? – ответил второй.
– Ну конечно, давай, всполоши хозяина. Чертовы боги, человек на смертном одре, а ты решил его дернуть? Мы даже никого не задержали!
– Он мог внутрь пролезть, хозяину бы об этом знать не помешало.
Ручка люка заходила ходуном.
– Заперто намертво, видишь, дубина?
Казалось, стражники целую вечность осматривали вход, пока наконец не ушли, позвякивая цепями на сапогах и проклиная друг друга на чем свет стоит.
Я хрипло выдохнула и сглотнула подступившую к горлу желчь. В ноздри забивался резкий запах влажной земли и крахмала. В подвале стояла тьма, и только бледный лунный свет, пробивающийся в высокие окна, бросал голубые тени на ящики, выстроившиеся вдоль каменных стен с арочными углублениями.
Удалось, я на месте. Ну, на полпути. Мне все еще нужно было добраться незамеченной до хозяйских покоев.
Это была глупая мечта.
Не успела я встать, как в предплечье впились чьи-то ногти и меня выдернули из укрытия.
Я споткнулась и чуть не завалилась вперед. Путь мне преградили две фигуры. Острый взгляд суженных глаз встретился с моим, но куда больше меня волновал нож, прижатый к горлу.
– Квинна Элиза, – процедила девушка. – Мы тебя искали.
– Провались ты трижды, Сивери! Убери этот чертов нож! – Вторая девушка отвела лезвие от моего горла. Она была выше и крупнее нас обеих, а между ее бровей залегла вечная озабоченная складка.
– Сив, – окликнула я, распахнув глаза. – Мэви права, мне ножики у горла не по душе.
Улыбка на лице Сив появлялась реже, чем цветы зимой. Она ходила, оглядываясь через плечо, и прятала ножи в переднике или сапогах. Крепостная с темным прошлым. Я не знала, почему она каждый раз заводилась с пол-оборота, но мало эттанцев могли похвастать мирным бытом. Я никогда не спрашивала, почему она готова была покромсать все, что движется. Возможно, просто слишком боялась узнать, какими ужасами полнилась ее жизнь.
Сив поджала губы и спрятала нож в карман передника.
– Где ты была?
Я нервно хихикнула и протянула руки.
– Девочки, вы только не злитесь.
– Злиться? – переспросила Сив. – На что же? На то, что Квинна пропала, или что ты слиняла без нас?
– Давайте без Квинны, – отрезала я. Я терпеть не могла этот титул, который следовал за мной повсюду. Он оставлял такое чувство, будто меня вываляли в грязи.
– Ты племянница короля. Сегодня это особенно важно. – Мэви разгладила подол своего грубого платья. – Нам придется называть тебя Квинна.
Она протянула мне серебряный браслет с двумя вороньими головами, обращенными друг к другу. Сив подала тиару, украшенную россыпью рябиновых ягод, которую мне полагалось носить весь вечер.
Я закатила глаза. Мать будто приклеила этот младший монарший титул к моей коже. Не то чтобы я в нем нуждалась. Даже при моем крайне незначительном положении в семье, браслет на запястье выдавал меня с головой. Все знали Лисандеров. Разве можно не знать родственников короля?
Иногда мне хотелось вести жизнь эттанской крепостной или горожанки из трущоб. Должно быть, это желание говорило о многом, потому что в том, как жили эттанцы, было что-то очень неправильное. Новый Тимор отстроили на обломках бывшей страны Этты. Богатая, плодородная земля, утопающая в зелени. Полная лесов и рек. Можно было догадаться, куда тиморцы совершали набеги за ресурсами, потому что Старый Тимор, лежавший за Северным Клином, превратился в тундру. Холодную, суровую. Безжалостную.
Я стянула шапку, и коса упала на плечо. Мои волосы такие светлые, что кажется, будто они покрыты голубоватым инеем. Внешне я вобрала в себя все черты своего народа, но в душе больше походила на эттанку.
