Соскользнув с меня, он поправил рубашку. Дверь открылась, и вошел жрец в красных одеяниях для заключения брачных союзов. Человек богов, посланник Всеотца, да? И сейчас он женит чудовище на женщине, привязанной к кровати.
– Скам вара дин! Смата фрон эльд! – выкрикнула я, проклиная его позор на древнем языке. Несомненно, мужчина понял. Впервые в жизни я была благодарна требованию матери его выучить. Я извивалась как могла, пока не получилось перевернуться на плечо и плюнуть ему под ноги, и со злорадством заметила, как он поморщился от оскорбления.
– Приступай, – приказал Ярл.
Жрец с отвращением фыркнул и открыл кожаную обложку толстой книги стихов и сказаний, которые обычно зачитывали на тиморских свадебных церемониях.
Как только он открыл рот, стены содрогнулись. Что-то было неладно на нижних этажах.
Ярл поднял руку. В закоптелой спальне стало тихо, как в склепе. Я затаила дыхание, растерянная и напуганная.
Снаружи раздались крики. Остатки моего дома снова задрожали – под нами гремели шаги. Крики сменились воплями боли и ужаса, грохот – лязгом стали.
Когда кто-то взлетел по лестнице и затопал по коридору, Ярл схватился за меч. Дверь распахнулась, ударившись о стену. В комнату ввалился высокий стражник, зажимая рану на животе. По рукам сочилась свежая кровь.
– Они… он… Кровавый Рэйф.
Он покачнулся и упал замертво.
Ярл застыл. В его глазах плескался страх, но он изо всех сил старался скрыть его, раздавая приказы.
– Вперед, ублюдки! Остановите их!
Трое стражников бросились вниз, на обломки, сбивая на ходу жреца. Нечестивый богослужитель забился в угол, хныкая и моля богов о защите.
– Лонсам дэд! – Медленная смерть. Я снова плюнула в его сторону. Ему не пристало говорить с богами. Каково было зрелище для Всеотца – если он смотрел, конечно.
Ярл щелкнул пальцами оставшимся трем стражникам. Один из них моргнул, отрываясь от своего павшего собрата, и посмотрел на капитана.
– Поднимите ее.
Я дергалась и брыкалась. Ярл дважды ударил меня по лицу. Кожа загорелась, а рот наполнился медным привкусом крови. После блуждавших рук Ярла и борьбы со стражниками юбки задрались до бедер, обнажив синяки и царапины от прогулки по лесу.
Стекло разбилось, и в окно влетела черная стрела, вонзаясь в грудь стражника. Тот захрипел. Ярл отшатнулся назад. Безвольное тело мертвеца упало на кровать, прижав меня спиной к перине. Я закричала от страха и отчаяния. Дышать под его весом было тяжело, а горячая липкая кровь ручьями стекала по моей шее в расшнурованный лиф.
Ярл посмотрел на меня с ужасом, потом сжал челюсти и бросился к разбитому окну.
– Трус! – закричала я. На глазах выступили слезы ярости. Я оторвала спину от кровати, отчаянно пытаясь сбросить с себя стражника, который тяжелел с каждым мгновением. Ребра болели, грудь сдавило. Проклятье! Я задохнусь под мертвецом прежде, чем до меня хоть кто-нибудь доберется.
Священник бормотал сквозь слезы и ползком пробирался к двери. Далеко он не ушел. Дверь снова распахнулась. Богомолец взвыл и схватился за голову. По его лицу стекала струйка крови.
Ярл застыл. Одна его нога так и осталась перекинута через подоконник.
Дверь слетела с петель.
Комнатой завладела сама смерть. Даже я перестала дергаться под тяжелым телом. Все вокруг оцепенело под напряжением, которое принес с собой появившийся в дверном проеме Кровавый Рэйф.
Жрец всхлипывал, моля о пощаде. Легион посмотрел на него. Потом на Ярла. Потом на меня, привязанную к кровати. Теперь, когда я знала, кто есть кто, момент казался пугающе прекрасным. Я бежала от него, и все же не могла не насладиться тем, какую развязку обещал мне его взгляд.
Когда-то я видела жажду крови в глазах Рэйфа. Они полыхали красным, нечеловеческим взглядом. Эти глаза были совсем другими. В них кипела и бурлила черная ярость – взгляд простого человека, готового защищать свое ценой жизни.
Он поднял боевые топоры. Пальцы сомкнулись на тяжелых рукоятях. Металлический запах пропитал воздух, и меня накрыло волной тошноты.
По блеску его глаз я могла представить, как скривились его губы под проклятой красной маской. Он пнул жреца, возвращая его в комнату. Человечек выставил перед собой книгу сказаний, будто она могли защитить его.
– Ты в меньшинстве, Рэйф! – жалко воскликнул Ярл, дрожа у окна. Он подал знак двум оставшимся воронам. Те нервно сжали в руках оружие.
Легион не обратил на них никакого внимания, не сводя глаз с Ярла. В его голосе – голосе Рэйфа, не Легиона Грея – словно сгустилась сама тьма.
– Рад, что ты умеешь считать.
Все случилось в одно мгновение.
Легион резко вдохнул, занес один из топоров над головой и глубоко вонзил его зазубренное лезвие в спину мертвого стражника. Я вскрикнула, тратя остатки воздуха. Легион топором стащил с меня тело, а затем принялся за свою кровавую работу. Первый соперник налетел на него сам, и Легион быстро и глубоко рассек герб Воронова Пика у него на груди. Стражник упал в лужу крови, и Легион наступил на его лицо.
Второй бил менее уверенно, почти смирившись со своим концом.
