Впрочем, всё это не означало, что я буду ждать до вечера.
– Пойдём поищем этого пажа, – сказал я.
Мы, нервно озираясь, бродили по залам, пока не наткнулись на мальчика, нёсшего письмо другому гостю.
– Это послание, – сказал я, показав ему записку Салли. – Где курьер, который его доставил?
– Он ушёл, мсье.
– Ты знаешь, куда он поехал?
– Нет, мсье.
Я потеребил губу.
– Герцогиня сегодня посещает магазины. Полагаю, ты не знаешь, какие и где?
Он покачал головой.
– Она может быть где угодно в городе, мсье. Многие торговцы рады услужить мадам.
– И когда она вернётся?
– Поздно, месье. Мадам – полуночница.
Не повезло. Разочарованный, я отпустил пажа.
– Придётся подождать, – проворчал я Тому.
Я раздобыл на кухне горшочек шоколада. Потом, тщательно подбирая слова, написал письмо, которое планировал оставить на кровати Салли:
– Надеюсь, она поймёт, что должна сперва кого-нибудь отправить за мной, – сказал я. – Не хочу, чтобы Салли бродила по дворцу одна.
– А вдруг это прочитает убийца? – спросил Том. – Он узнает, где нас искать. И подстережёт.
– Ну и пусть. На самом деле мы не пойдём библиотеку, а найдём место, где много охраны.
Между тем я понял, что этих телодвижений можно было бы избежать, если б я заранее подготовился получше.
– После того как всё это закончится, – сказал я, – напомни мне, чтобы я придумал секретный код для нас троих. И в следующий раз, когда рядом окажется убийца, мы сможем без опаски передавать друг другу сообщения.
На лице Тома отразился ужас:
– Что значит «в следующий раз»?!
Мы вернулись в нашу комнату и на всякий случай передвинули кровать, чтобы заблокировать дверь. Я улёгся, а Том принялся тренироваться со своей шпагой. Я раздумывал, так и эдак прикидывая, что могла узнать Салли, но в конце концов заставил себя выбросить эти мысли из головы. У меня, как и у Салли, была своя задача – разобраться со стихотворением.
Последняя строфа. «Ты города сердце найди».
Я вынул карту лорда Эшкомба и вперился в неё взглядом. Как сказал Марин, Париж возник из поселения на острове Сите. Многие века он рос и ширился, раскидываясь к югу и северу от реки и врастая корнями в берега Сены.
Сердце города… Я сел у стены и нарисовал на карте круг.
Центр круга оказался севернее острова Сите. Я посмотрел, что находится поблизости. На юге – собор Нотр-Дам. Его я уже отверг. На западе – Лувр. Тоже маловероятно.
Рядом раскинулся Лез Аль – самый большой рынок в Париже да и во всей Франции. Все – от крестьян до королей – что-нибудь там покупали: еду, одежду и прочие вещи, нужные человеку для жизни. Вот это уже интереснее. Рынок в каком-то смысле можно считать сердцем города.
Я задумался, рассматривая карту, и вдруг увидел: местом, которое находилось ближе всего к центру, был не рынок. Это было кладбище.
Кладбище Невинных оказалось почти в самой середине нарисованного мною круга. И, глядя на карту, я словно наяву услышал, как Том разговаривает с сэром Уильямом, въезжая в Париж. Ров вонял, улицы воняли, грязь воняла. И чем дальше мы продвигались, тем сильнее становился смрад – из-за кладбища. Сэр Уильям сказал, что здесь лежат кости парижан, умерших за последние пятьсот лет. И Том спросил: «Кто строит город вокруг кладбища?»
Так делали люди в Париже. И это значило, что когда ты умирал… тебя хоронили в самом сердце города.
Я вскочил с кровати.
Том резко отпрыгнул.
– Если ты вдруг не заметил, я тут размахиваю шпагой.
– Отлично, держи её покрепче, – сказал я, вынимая собственный клинок. – Потому что мы уходим.
– Куда?
Мне не хотелось пока ему рассказывать.
Мы отодвинули кровать, а потом плоской стороной шпаги открыли дверь – на случай, если снаружи окажется ловушка. Ничего не произошло, и я решился высунуть голову в коридор. Никаких убийц поблизости не наблюдалось. По крайней мере, я никого не видел.
– Пошли.
Мы крадучись выбрались из Пале-Рояля, стараясь ни с кем не столкнуться по пути. И только выйдя наружу, вложили шпаги в ножны – не следовало шататься по Парижу, держа в руках обнажённые клинки.
Мы шли по улицам, то и дело оглядываясь, дабы удостовериться, что никто нас не преследует. Наконец убедившись, что позади нет убийцы, Том вспомнил, что до сих пор не знает, куда мы идём. Я объяснил ему – и он остановился как вкопанный.
– На кладбище? Зачем?
