По братьям Ингольва справили славную тризну. Словно не врагов Фадир хоронил, а самых близких друзей, для которых ничего не жаль. Даже после смерти. Немного придя 8 себя, Асвейг прислуживала на пиру вместе с остальными рабынями, да всё поглядывала на хмурого Ингольва. Среди остальных он сидел, словно чёрный ворон. Ел-пил немного, лишь только для вида, впрочем как и сидящий рядом с ним Лейви. Они мало разговаривали, но казалось, что связало их теперь накрепко что-то известное только им. И если скальд ещё находил в себе силы лучезарно улыбаться подвыпившим соратникам и девицам, то бастард даже и не пытался казаться хоть сколько-нибудь приветливым. Но за это его никто не осуждал. Он в один миг лишился семьи, какой бы та ни была, и дома, пусть и был тот больше похож на волчье логово, пока Асвейг не навела там хоть какой-то порядок. Но даже она теперь ему не принадлежала. Появился у неё новый хозяин - однорукий Хакон. И Мёрд, которая через несколько дней станет его женой, скоро защеголяет увесистой связкой ключей на поясе.
Не в силах выносить всего, что сотворилось вокруг, Сиглауг ещё накануне, милостиво отпущенная Фадиром на все четыре стороны, уехала,как говорили, к своему брату, что жил далеко от окончания Согнефьорда. Многие обвинили её в нежелании почтить память сыновей. Но она лишь ответила, что это их не вернёт. И по слухам, плюнула под ноги выжившему бастарду, которого всегда ненавидела. Словно смерти ему пожелала. Может, ещё поэтому он был сегодня так мрачен.
Асвейг первый раз за весь пир, который продолжался с утра и обещал затянуться до следующего рассвета, подошла к Ингольву с кувшином мёда и только собралась поставить его на стол, как викинг пятернёй сгреб её за запястье. Лейви предупреждающе придержал его за плечо, не говоря ни слова и озираясь по сторонам.
- Тебе нужно уходить отсюда, - буркнул Ингольв, отбирая у неё кувшин гораздо медленнее, чем мог бы это сделать.
- Кажется, ты был против этого ещё недавно.
- Ингольв! - шикнул скальд. - Отпусти её.
- Ты не понимаешь, теперь ей не выжить. А вот я жить хочу.
Подняв взгляд поверх плеча Асвейг, бастард вдруг резко отпустил её. И тут же кто-то больно ущипнул пониже спины.
- Ты, верно, позабыл, Ингольв, что она теперь тебе не принадлежит, - звенящий ехидством голос Эйнара прозвучал над ухом оглушительно громко.
Асвейг отшатнулась, но её удержали, всей горстью схватив за бедро прямо через платье. Она едва не выронила кувшин, что так и остался в руке, но успела поставить его на стол. На глазах аж слёзы выступили. Это же надо так уметь причинять боль одним только движением! Она сделала ещё шаг в сторону, но могучее туловище Эйнара вновь перегородило дорогу. Губы Ингольва гневно изогнулись, а ноздри раздулись, словно готовые исторгнуть пар.
- Пропусти её!
- С чего бы мне тебя слушать? - издевательски пропел Эйнар, обхватив Асвейг за талию. - Это рабыня моей сестры. Думаю, она не откажется подарить её мне.
Бастард встал. Лейви возвёл очи горе, понимая, видно, что снова ему их растаскивать.
- Кажется, Мёрд ещё не стала женой нового конунга, - скальд тоже поднялся.
Мало-помалу он, продвинувшись вдоль лавки, оттеснил Асвейг чуть в сторону. Но Эйнар вцепился крепко.
- Два дня ничего не решают, - фыркнул он.
- За два дня можно много раз успеть сдохнуть, - с угрожающей тяжестью в голосе процедил Ингольв.
- Ты ж проклятый неуклюжий болван! - вдруг взревел Эйнар. - Ногу отдавил, гад!
Бормоча извинения и клоня голову, Гагар поспешил скрыться из виду, неся в руках тяжеленное блюдо с ягнятиной. Только глянул напоследок искоса и мстительно усмехнулся.
Пока Эйнар разминал ногу, его объятия чуть ослабели, Асвейг дёрнулась, и на этот раз её отпустили. Она, стараясь не сбиться на бег, протиснулась между снующих туда-сюда рабынь и успела только услышать, как вступила в мужскую перепалку Мёрд, что сидела напротив и до того лишь прислушивалась к их разговору.
- Остынь, Эйнар. Не торопи время…
Слова Ингольва бились в висках. Надо уходить. Конечно, он прав, но куда и как? Возможно ли, что теперь сам бастард поможет ей сбежать из Скодубрюнне? От этой мысли становилось радостно и страшно. Наверное, только сейчас она в полной мере осознавала, как права была Ингеборг. Хоть и сам он её пугал, а под его покровительством было спокойно: не тревожили хирдманны, норовя задрать подол за каждым сараем. И рабыни вели себя не в пример тише, против того, как могли бы. К тому же не вступись он после побега, она, небось, и сейчас лежала бы пластом с иссечённой до мяса спиной. А так - только лёгкая режущая боль ещё напоминала о том, что довелось пережить. Возможно, он больше заботится о себе… Но каковы бы ни были его мысли, помощь от него она примет. Не будет на этот раз воротить нос. Не до гордости теперь. Уж больно тревожны слова Мёрд и поведение Эйнара.
