Вот и ещё приятные вести. Ингольв вперился в Мёрд, а та и взгляд в землю упёрла. Стало быть, быстро она свои планы поменяла. Как узнала, что Фадир задумал, так быстро к его отпрыску переметнулась. Или то был приказ отца? Уж чем её прельстили или запугали, раз она молчала, ведая, что уготовили гокстадцы для всей семьи Радвальда? От том лишь ей известно да конунгам, что о свадьбе сговорились. Нет способа лучше скрепить дружбу.
- Не дави взглядом девицу, Ингольв, - Фадир подошёл ближе. - Она правильно сделала, что сына моего выбрала, хоть и тебе женой стать обещалась. И видно по старой памяти за тебя вступилась, иначе лежать тебе среди своих братцев с кишками наружу.
Пришлось погасить новую волну гнева, что качнулась, обдавая всё нутро жаром.
- Это её право, - только и выдавил он.
- Что, принесешь клятву на кольце в храме? Что будешь мне служить верно и зла не удумаешь никому из моей семьи? - конунг пытливо посмотрел ему в глаза.
Тот лишь кивнул - и воины наконец расступились, давая оглядеться и выдохнуть свободно. С обетом медлить не стали: повели его к храму, взяв с собой человек побольше. Мало ли. Ингольв шёл через двор к воротам и успевал выхватывать взглядом всё то, что подтверждало слова Фадира: тела братьев и воинов хирда повсюду. Много кораблей на пристани с сине-белыми парусами Гокстада. Видно, на них-то и по был Хакон вместе со своими людьми. Точно в срок всё подгадал. Прибыл поддержать отца в злом умысле. Как когда-то Ингольв поддержал своего в нападении на их земли.
Он не запомнил пути до храма, а очнулся только, когда легла рука на холодное, исчерченное рунами кольцо.
“Я клянусь, что не стану вредить семье Фадира Железное Копьё. Буду верно служить ему и защищать, как любой воин хирда. Я не стану мстить за отца и братьев. Я не стану бороться за место конунга и отказываюсь от наследства Радвальда Белая Кость. Пусть будут мне свидетелями все асы и ваны. И пусть Хельхейм поглотит мою душу, если я нарушу данное здесь слово”.
По лицу Фадира ничуть не стало понятнее, поверил он Ингольву или нет. Конунг просто наклонил голову, принимая клятву и тут же встал уходить. Но всё же обернулся напоследок.
- Мы погребём твоих братьев, как они того заслуживают, - проговорил он серьёзно и, показалось, устало. - А после будет свадьба моего сына, который станет новым конунгом. Ты займёшь место среди остальных хирдманнов и забудешь о том, что когда-то был сыном короля. Иначе не донесёшь до Хельхейма головы. Ты лишаешься всего имущества и рабов, коли они у тебя были.
Ингольв не мог не заметить, как просветлело от этих слое лицо Мёрд. И в тот же миг ударило осознание: теперь Асвейг придется туго. Кажется, воительница заметила его тревогу, а потому вновь помрачнела и сжала зубы, на что-то решаясь. Захотелось зажать её сереброкосую голову в ладонях и раздавить, чтобы вынуть все скверные мысли.
- Я принимаю твою волю, Фадир. И буду чтить наш договор.
И чудом оказалось, что молния справедливого Тора не поразила его на этом самом месте за самую страшную ложь в жизни.
Глава 11
Асвейг была рада, что не видела всего произошедшего в Скодубрюнне этой ночью. Хоть и навидалась всё же достаточно. Весь день она провела едва не в полубреду, еле очнувшись лишь к вечеру. Заметила, как тревожно вскинулась и убежала во двор Торгельд, лишь загудели во дворе голоса многих мужчин. Слышала, как лязг оружия вплёлся в крики и визг напуганных женщин. Она хотела встать, чтобы посмотреть, что же там происходит, но толком и сесть не смогла: показалось, кожа на спине сейчас потрескается. Поэтому она снова легла, ожидая, когда вернётся Торгельд, но та как сквозь землю провалилась. Да и никто из других рабынь ни разу в хижину не заглянул. Зато сунул нос какой-то незнакомый воин, окинул взглядом -Асвейг сильнее вжалась в лежанку - но без интереса снова скрылся за дверью. Совсем нехорошо стало на душе, когда явственно потянуло гарью, а страшный ор стал ещё громче. На сей раз Асвейг, глотнув воды из кружки, что стояла рядом с постелью, всё же поднялась и выглянула наружу. Горел дом для советов, где как раз в это время должны были собраться хёвдинги и особо уважаемые хирдманны, чтобы принять нового конунга. Там был, верно, и Ингольв. От одной только мысли, что он сгорит там заживо вместе с остальными, в груди качнулась дурнотная волна. Неужели им никто не поможет?
Но воины Скодубрюнне пытались пробиться к полыхающего дому, и сдерживали их напор взявшиеся непонятно откуда в огромном множестве чужие викинги. Сразу вспомнился тот злополучный день в Гокстаде, когда угораздило попасть в рабство к Радвальду. Всё как будто повторялось, только, похоже, дело тут деялось гораздо более серьёзное, чем обычная месть за оскорбление.
Внутри дома бились люди, их крики и ругань слышно было даже сквозь весь шум, что наполнял сейчас двор до самых краёв. И сквозь треск брёвен в огне. Двери содрогались от ударов. Но надёжный запор не позволял им распахнуться.
