Горячие ладони Асвейг проникли под неподпоясанную рубаху, оглаживая каждую напряженную мышцу спины. И грудь, и живот. Они замирали лишь на тесёмках штанов, будто девушка себя одёргивала. Невероятный порыв сминал их обоих с такой силой, что можно было бы, верно, заняться любовью прямо на этой скрипучей скамье во дворе. Ингольв гладил через платье её бёдра, чувствуя, как она прижимается к нему теснее. Поднимался ладонями к лопаткам, заставляя Асвейг прогибать спину. Он целовал её тонкую шею, ощущая губами, как неистово бьётся на ней жилка.
Скрипнула дверь, и словно холодной отрезвляющей волной их окатило с головы до ног. На счастье, это оказался Лейви. Асвейг спрятала лицо на плече Ингольва, не пытаясь спрыгнуть с его колен или сбросить руки - всё это будет выглядеть просто смешно.
- Как замечательно, - расплылся в улыбке скальд после короткого замешательства. - Там такая вонь, а у вас тут так сладко, что аж легчает.
- Может, ты уберёшься? - ещё надеясь, что побратим его послушает, буркнул Ингольв.
Но Асвейг всё же сползла с него и села рядом, продолжая прятать от Лейви взгляд.
- Думаю, уже поздно, - безжалостно дёрнул плечом скальд и плюхнулся на ту же скамью, отчего та даже покачнулась.
В голове до сих пор всё плыло, и Ингольв всерьёз задумался, не выпроводить ли побратима силой, а после вернуться к прерванному занятию. Но постепенно горячечное безумие схлынуло, оставив в душе лишь тень стыда за то, что случилось. Они ведь и правда не подумали, что кто-то может сюда прийти. Асвейг, видно, это тоже осознала, и лишь благодушное настроение Лейви позволило ей остаться на месте, а не сбежать тут же.
- Что там Рунвид? Готовит мою смертушку? - чуть придя в себя и сбросив ненужное раздражение, Ингольв снова обратился к скальду.
- Уж не знаю, что там она готовит, но от запаха аж кишки в узел заворачиваются. И как только Гагар до сих пор спит - не понимаю.
- Да он хоть проснётся? - Асвейг с опаской посмотрела на дверь и уже встала было идти проведывать трелля.
Кто его знает, а вдруг и правда запах его дурманит и держит во сне? Но, не подтвердив опасений, помятый и злой Гагар тоже вышел продышаться.
- Никогда не стану ульфхеднаром, - проворчал он и провёл ладонью по голове, покрытой отросшим ёжиком волос. - Я от одной только вони этого снадобья сдохну раньше.
Лейви усмехнулся, а девушка всё же отправилась в дом, так и не глядя больше на Ингольва. На щеках её до сих пор горел румянец, отчего она казалась ещё привлекательнее. Внутри аж всё заныло от нерастраченного желания. Не пора бы приступать к испытанию? Становилось любопытно, как Рунвид придумала его провести без задания хёвдинга, которое нужно преодолеть, чтобы заслужить право называться ульфхеднаром.
Вместе с Лейви и Гагаром они друг за другом вернулись в дом. Рунвид месить своё зелье перестала, а потому запах стал слабее. Кажется, на женщин он так не влиял, как на мужчин: они спокойно готовили завтрак, не обращая внимания на остатки вони.
Вместе с Лейви и Гагаром они друг за другом вернулись в дом. Рунвид месить своё зелье перестала, а потому запах стал слабее. Кажется, на женщин он так не влиял, как на мужчин: они спокойно готовили завтрак, не обращая внимания на остатки вони.
- Надеюсь, ты готов, Ульв? - не отрываясь от занятия, промурлыкала вёльва. Она как будто находилась в приподнятом настроении - и уж что её так радовало, одной ей известно.
Оставалось надеяться, что не его возможная смерть.
- Давно уж готов. Только как ты всё устроишь? Рунвид мельком на него глянула.
- За это не волнуйся. А лучше поешь: силы тебе понадобятся.
Ингольв не понял, что запихнул в себя, лишь бы только набить живот. Взгляд то и дело обращался к накрытому тряпицей горшочку, в котором, верно, и остывало снадобье для испытания. Остальные тоже особо не разговаривали, и будто бы смутная тревога наложила печать на их лица. Когда убрали со стола плошки, Рунвид бросила на длинную лавку покрывало из медвежьей шкуры и махнула на неё рукой:
- Снимай рубаху и ложись. А вы все вон! Позову, когда надо будет, - она грозно посмотрела на Лейви, обращаясь ко всем.
Не решаясь и слова сказать в ответ, они вышли и даже дверь за собой притворили совершенно бесшумно. Ингольв разделся до пояса и лёг на шкуру, не понимая, к чему это всё. Испытание он всегда представлял себе по-другому. Рунвид подошла, снимая с горшочка ткань и нависла над ним, словно тень рока. Снизу её черты казались резкими и выпуклыми, но странно-лицо выглядело моложе.
Щедро зачерпнув вязкой жижи, от запаха которой снова качнулась дурнота в животе, вёльва намазала её на шею Ингольва, затем под мышками, а потом дёрнула тесьму штанов.
- Может, я сам?
Та скривилась, словно услышала глупости.
- Я не девчонка уже, чтобы млеть от мужского орудия, - и решительно просунула руку внутрь.
