Озеро было залито утренним светом, в нем сверкала каждая капля, словно его наполняли миллионы бриллиантов. Посредине озера весело плескался Картер: он подбрасывал кверху пригоршни воды, любуясь радужными искрами. Огромный африканский брахиозавр резко ударил головой по воде, и возле Картера взметнулся фонтан брызг. Искрящиеся капли медленно падали в воду словно мелкие осколки стекла. Несколько слонов, совсем игрушечных по сравнению с брахиозавром, брызгали водой из хоботов. Вокруг них на мелководье танцевали антилопы. Тонкорогие тритопсы, целое стадо, осторожно заходили на глубину, подняв голову; их рога были направлены в небо. Несколько бокошипов, ударив по воде колючими хвостами, спугнули краснолапых преторов, те поднялись в воздух и сели на воду чуть дальше, возле зарослей тростника, в которых можно сразу укрыться.
– Волшебная картина! – с блаженством вздохнула Би.
После легкого завтрака они снова двинулись в дорогу. Каждый по очереди возглавлял процессию. Когда впереди всех на своем аллозавре оказалась Би, она окинула взглядом широкую равнину, простиравшуюся перед ними. Это был опаленный жарким солнцем вельд с острыми колючками, высокими термитниками и высокой травой, в которой могли легко спрятаться хищные звери.
Бастер и Картер с их чутким нюхом, казалось, что-то почуяли, какое-то дуновение, и тиранн перешел на рысь. Он обогнал аллозавра Би, у которого тоже раздувались ноздри, словно он пытался уловить какой-то запах. Теодор поравнялся с Би и с гордостью посмотрел вслед Картеру.
– Поразительный мальчишка, – сказал он. – Как быстро он научился ездить на спине этого тиранна – а ведь это нелегко даже на дрессированном аллозавре. Ты погляди, как он покачивается в том же ритме, что и тиранн, словно сливаясь с ним в одно целое, как расслабляет на секунду тело при каждом шаге!
В юности Теодор много ездил без седла на аллозаврах – на ранчо супругов Кингсли в Америке, – поэтому знал, о чем говорил.
– Когда у тебя возникает особая связь с завром – это нечто особенное. Ты словно становишься единым целым с ним и движешься в таком же ритме. Би, твой отец был самым лучшим наездником, каких я видел в своей жизни. Он умел ездить на заврах без седла, вот как Картер. Тут преимущество в том, что наездника меньше трясет. Но дело не только в этом. Одновременно ты массируешь спину завра и устраняешь опасность мышечных судорог, которые часто вызывает седло. А это значит, что завр может пробегать большие дистанции с удовольствием и без страданий. – Он посмотрел на свою крестницу и добавил: – Би, ты тоже унаследовала этот отцовский талант. Вон как ты ловко ездишь!
Да, подумала Би, верно. Ей было легко и просто учиться верховой езде, гораздо легче, чем всем ее школьным подружкам. Оттого ли, что ее так хорошо научил этому Теодор, или у нее и вправду отцовский талант?
– Что важнее – природа или полученное знание? – громко проговорила она, то ли спрашивая, то ли утверждая.
– Природа и знание, – убежденно заявил Теодор. – Этому мальчику нужно узнать еще многое из того, что ты уже знаешь. Ведь он понятия не имеет, что аллозавры болеют от черных ягод – черники, ежевики и смородины, или что их экскременты пахнут не так ужасно, если им после мяса давать мяту.
Би кивнула. Да, конечно – природа и знание. Теодор всегда прав.
Внезапно аллозавры тоже почуяли запах, который тиранн уловил еще пять минут назад. Они оба пригнули голову, словно охотничьи собаки, взявшие след, и прибавили скорости.
Дорога поднималась на невысокий холм. Картер уже скрылся за его гребнем. Одолев подъем, Теодор и девочка озабоченно переглянулись. Им был хорошо знаком запах смерти. В ноздри им била отвратительная вонь от разлагавшегося мяса. На земле лежал мертвый ящер, окруженный черной тучей мух.
– Судя по тонким плоским пластинам вдоль спины, это молодой кругер, – сказал Теодор. – Вероятно, он отстал от стада и был убит. Только странно, что его туша до сих пор целая, а не съедена наполовину.
– Что ты имеешь в виду?
– Аллозавры, тиранны, львы, гиены – практически все хищники, питающиеся мясом, наделены поразительно острым нюхом, – напомнил ей Теодор. – Охота забирает очень много энергии. Гораздо легче питаться падалью. Запах разлагающегося мяса может порой разноситься на сотни миль. Задача хищника – добраться до мяса первым. Чем он крупнее и наглее, тем больше вероятность, что он будет возле мяса первым или прогонит опередившего его, но более слабого, и сожрет все раньше других.
Мальчик уже слез с Бастера и сидел в тени удивительно раскидистого дерева, а тиранн, приступив к трапезе, рвал острыми зубами тушу кругера. Теодор спешился со своего аллозавра, и тот рысью побежал к туше.
– Давай воспользуемся такой возможностью и накормим аллозавров, Би. А сами немного отдохнем. Только сесть надо так, чтобы ветер уносил вонь в другую сторону.
Они направились к раскидистому дереву. Неожиданно Теодор поскользнулся и упал в неглубокую яму.
– Странно, – пробормотал он, вылезая из нее. – Она вырыта совсем недавно.
Би вытащила из соседнего куста совковую лопату.
