– Стойте, где стоите. Я хочу, чтобы вы вернулись в свои комнаты, пока я вызываю экстренную помощь. – Он намеренно не употребил слово «камеры» на случай, если оно распалит их неприкрытое возмущение еще сильнее.
Один или двое остановились и стали озираться, сбитые с толку, но остальные продолжали шаркать ногами в его направлении. Ближайшие трое подходили к нему в свободном треугольном строю, занимая всю ширину коридора.
Эш сделал единственное, что мог: направился прямо к этой троице, строго предупредив их.
– Отойдите в сторону, дайте пройти, сию секунду!
Его логика состояла в том, что такие пациенты скорее просто сделают, как им сказано, а не наоборот, и на мгновение казалось, что уловка сработала. Первый остановился, опустив руки и озираясь, как будто сбитый с толку. Второй человек сделал то же самое, хотя тяжело дышал, захватывая огромные порции запыленного воздуха, так что его объемистый живот постоянно пульсировал, то втягиваясь, то выпирая.
Но третий, по-видимому, был даже агрессивнее двоих своих безумных соратников. Он стал прямо на пути у Эша и с глубоким горловым рычанием замахнулся сжатым кулаком и направил удар на чужака.
Эш блокировал предплечьем кулак человека с дикими глазами, а затем сильно оттолкнул его обеими руками. Тот тяжело упал на грязную, влажную кирпичную стену, и Эш воспользовался этим, бросившись в толпу, стиснутую в коридоре. Но он пробежал всего лишь три ярда, прежде чем они начали его одолевать.
Они выли и визжали, скулили и кричали, колотя его, молотя по нему, когда он пытался защититься от худших проявлений их враждебности, закрывая голову и лицо руками. Он боролся изо всех сил, но их было слишком много.
Он почувствовал, что падает, и, наполовину охваченный паникой, ударил кого-то ногой, но лишь для того, чтобы самому получить удар ногой в ответ, и на этот раз удар босой ноги женщины пришелся ему в пах.
Он вскрикнул от боли, а затем ударил ее кулаком, и только адреналин помог ему перенести боль, переведя ее в разряд дискомфорта, а не в нечто невыносимое. Адреналин также придавал ему сил и прояснял ум. Он толкал, бил, ударял ногами, сражаясь изо всех сил, не обращая внимания, бьет ли он мужчину, женщину или ребенка, осознавая только то, что, если он не вырвется в ближайшее время, его, вероятно, затопчут или забьют до смерти.
С нечеловеческим усилием он вздыбился, отбиваясь от тех, кто пытался втащить его обратно в назойливую массу. Краткие образы мелькали у него перед глазами – женщина с седыми, спутанными волосами, плевавшая в него сквозь длинные желтые зубы; мужчина, чья дикая борода и неухоженная шевелюра скрывали практически все его черты, за исключением маленьких, угрожающих звериных глаз; другой человек, конечности которого были настолько тонкими, что удивляло, как он вообще стоит на ногах; молодая девушка, не старше девятнадцати, с черными, бессмысленными глазами, которая, возможно, была бы привлекательна, если бы не рот, полный гнилых зубов, которые вонзились в него, пытаясь откусить кусок от его щеки, а ее рука ухватила его за промежность, то ли с похотью, то ли с отвращением, он понятия не имел.
Теперь он почти вернулся к лифту, но нападавшие брали верх. Вскоре, он знал, его повалят на каменный пол. Потом он заметил открытую дверь камеры напротив лифта. Если он сможет попасть внутрь, то можно будет забаррикадироваться, пока не прибудут сотрудники службы безопасности.
Но как только он принял это решение и стал проталкиваться к открытой двери, стараясь не обращать внимания на наносимые ему удары, в тесной толпе произошел внезапный всплеск вперед, который угрожал перенести его вместе с потоком обратно, к большой запертой двери в конце коридора.
Бетонная пыль забивала ему ноздри, но запах искореженного железа и скрученных и разорванных кабелей из разбитого лифта перебивал даже прогорклую вонь от бешеных заключенных. Эш понимал, что если он снова попадет в ловушку напротив прочной деревянной двери, с ним будет покончено.
Он повернулся и ударил в лицо ближайшего к себе человека, сбив его с ног. Рука, крепко удерживавшая Эша, немедленно пропала. Затем Эш въехал локтем в грудь другого сумасшедшего, тот упал, но тотчас чья-то рука сзади змеей обвилась вокруг горла исследователя. Эш никак не мог понять истоки враждебности заключенных. Может быть, эти люди просто винили его каким-то образом в своих злосчастных муках и заточении? Судя по тому, что он видел, их лечение вряд ли было гуманным.
Но необычайная агрессивность присутствовала и в нем, заставляя его двигаться дальше. Он пинал и колотил всех, кто оказывался в пределах досягаемости. Он достигнет этой пустой камеры любой ценой!
