– Мы беспокоились, что вы, может, заблудились в лесу, – сказал Дэлзелл, лицо у которого стало мрачнее, чем обычно. – Или того хуже. Когда услышали крики из леса, то поняли, что как раз худшее и случилось.
– Гордон побежал к опушке… – продолжил Гамильтон.
– Но в лес я входить не стал. Стоял и слушал, надеясь примерно определить, откуда доносится этот гам, – перебил его Дэлзелл.
– …а я бросился в фойе, где охранников собрали на совещание.
– Но лишь когда мы все вышли наружу, послышались новые крики и дребезг разбитых стекол, что и направило охранников к этому старому павильону.
– Слава Богу! – сказал Эш. Он чувствовал, что Дельфина оседает у него в руках, и поддерживал ее. Она снова побледнела, и длинные ресницы у нее трепетали, как будто она вот-вот готова была упасть в обморок. Эш надеялся, она не поняла, что именно он намеревался сделать с помощью кустового крюка, когда дикие кошки изготовились к своему окончательному, смертоносному нападению.
Кроме того, Эш гадал, в самом ли деле ему удалось бы осуществить задуманное. Он вспомнил еще раз о своей тактике выдавливания глаза, примененной к сербу, который пытался убить его в лифте. Присутствовало ли в Комреке и его поместье нечто такое, что внушало подобную жестокость? Стал бы он действовать так же холодно по отношению к Дельфине в любом другом месте, даже полагая, что избавляет ее от мучительной смерти?
Да, в Комреке было что-то очень темное, вызывавшее жестокость у тех, кто в нем пребывал. А что призвало диких кошек? Что приманило этих злобных тварей сюда с гористого севера?
– Похоже, доктору Уайетт не помешает добрая рюмка бренди, – заметил Гамильтон.
– Я доставлю ее обратно в замок, – сказал ему исследователь, когда Дельфина начала поникать.
Но Дельфина тут же широко открыла глаза и решительно выпрямилась.
– Со мной все хорошо, – сказала она. – Я вдруг почувствовала что-то вроде перегрузки, вот и все. А теперь у меня все в порядке.
– Нет, не в порядке, – твердо сказал Эш. – У тебя на лице ужасные царапины. Посмотри на свои руки.
Он осмотрел ее руки и рваные дыры в одежде.
– Мы проводим вас, доктор Уайетт, – заверил ее Дэлзелл. – Надо отвести вас в лазарет, чтобы там осмотрели ваши травмы. Вас тоже, мистер Эш.
– Я не могу спорить с этим, Гордон. – Эш оглянулся на двух вооруженных охранников, которые не могли не смотреться зловеще в своей темной униформе. – Хотя полагаю, что мы будем в достаточной безопасности с нашими провожатыми.
Однако о необходимости вернуться в замок ему говорил не один только разум. Его интуиция – его экстрасенсорика – снова стала активной.
В высокотехнологичном медицинском блоке Комрека царил яркий свет и сверкающий хром. Эшу и Дельфине не пришлось далеко идти, чтобы попасть в лазарет. По-прежнему настороженные, хотя их сопровождали вооруженные охранники, а также двое шоферов, они прошли через сады.
Эш и психолог все еще были в состоянии шока, и оба они знали, что истощение сил скоро себя проявит. Один из охранников заранее сообщил по рации, что они доставляют двоих человек с «легкими ранениями» (
– Боже, Боже, как же вы перепачкались, – сказал им сочувственно-беззаботный главный врач.
В удобных креслах и на диванах, меблировавших зону ожидания в больничном блоке, сидели несколько гостей, некоторые из которых, как заметил Эш, вроде бы получали особенно хороший медицинский уход.
Внизу, в маленьком коридоре на первом подземном этаже, за стойкой регистрации ждала встревоженная старшая медсестра Кранц. Парапсихолог устыдился, что ему пришлось подавить ухмылку при виде большой марлевой повязки на ее сломанном носу. Он гадал, как она это объяснила. Под глазами у нее были темные пятна – там начинали появляться синяки. Она быстро метнула на него сердитый взгляд, но ее главной заботой, казалось, была Дельфина.
После тусклого серого дневного света яркие люминесцентные лампы медицинского блока резали ему глаза, и он заметил, что Дельфина прижимает одну ладонь ко лбу, словно мучимая головной болью. Другой рукой она по-прежнему держалась за него.
– Мигрень разыгралась, Дельфина? – озабоченно спросил доктор Причард.
Когда она кивнула, он сказал:
– Придется разобраться с ней, прежде чем мы осмотрим эти ужасные царапины.
Другие пациенты в лечебной зоне двигались и сидели как зомби, служа Эшу неприятным напоминанием о его пребывании в зоне сдерживания. Сегодня в Комреке было что-то особенное, чувство… чего?
