– Чего-то не хватает? Это не ко мне! Выдаю вам все согласно описи!
– Но я не узнаю многие вещи. Это чужое!
– Гражданка, вы что мне тут голову морочите? Вот опись. Кольцо. Серьги. Часы. Золотой портсигар. Два золотых браслета с брильянтами, один золотой браслет с цветной эмалью и замочком в виде диковинного цветка. Десять золотых монет николаевской чеканки. Все изделия старинные, факт их владения подтверждается словами потерпевшей и свидетелями как наследственное имущество. Что вы так на меня смотрите? Вот ваша подпись под описью. Подпись-то ваша?
Бабушка Лида посмотрела и подтвердила, подпись ее. Она не понимала, как такое могло случиться. И не знала, что ей со всем этим делать. Чутье подсказывало, что нужно как можно скорей отказываться от чужого богатства.
Но сотрудница наседала. Она чуть ли не кричала на бабушку Лиду:
– Что вы застыли, гражданка? Ерундовая процедура, я думала, мы за пару минут управимся. А вы все чего-то тянете. Принимайте ценности согласно приложенной к ним описи, и будем прощаться с вами. У меня обеденный перерыв уже начался. Я не намерена в свое свободное время тут с вами возиться.
Перепуганная бабушка послушно поставила закорючку в нужном месте, сгребла драгоценности в сумку, чем вызвала очередной недоуменный взгляд строгой майорши, и в таком подавленном состоянии выползла из кабинета. Там она присела на стул и стала думать, как быть.
Постепенно до бабушки стало доходить, что случилось. К ней вернулись не только ее собственные драгоценности, но милиция вместе с ними, случайно или по ошибке, вернула ей и все те ценные вещи, которые находились раньше в тайнике Леопольда, который он соорудил в люстре.
Ида Францевна ничего о содержимом тайника не знала, потому она подтвердила, что все находящиеся там драгоценности принадлежат семье Казюлиных. А бабушка Лида во время общения со следователем была в столь разобранных чувствах, что тоже не посмотрела, что он подсовывает ей на подпись. Хотела посмотреть, но не посмотрела, отвлеклась, забылась, подумала, что следователь сам знает, что писать, а она все равно не разберется.
– Еще хороший человек попался, мог такой старой дуре что угодно на подпись сунуть. Я бы в трех убийствах с отягчающими созналась, а потом бы и не поняла, за что в тюрьме оказалась.
И тут же на бабушку Лиду накатила волна раскаяния.
– Поделом бы мне было! В тюрьму и только в тюрьму меня надо! Из-за меня бедняжка Ида с собой покончила.
В таком состоянии родственники нашли свою бабушку, за которой пришли, чтобы вместе идти домой.
