Словно по приказу заиграла музыка, и демон привлек девушку ближе, обнимая ее второй рукой, почти создавая ту особую близость, что всегда была между ними, когда можно было прижаться всем крошечным телом, подхватить на руки и уложить на плечо. Но сейчас это был всего лишь танец - первый танец в жизни Анны. И он тоже много значил. Они кружили по залу единственные, потому что никто не посмел нарушить их прекрасный танец своим. Никто не мог оторвать взгляда от этой пары, которая гармонично, уверенно и виртуозно вальсировала по залу, поражая своим великолепием. И даже на разговоры и обсуждение невозможно было отвлечься.
- Все смотрят только на нас, - прошептал с улыбкой Хасин, чуть наклонившись к Анне. - Ты наслаждаешься?
- Я наслаждаюсь тем, что рядом именно ты. На них мне плевать, - честно ответила девушка. - Я так скучала! - и голос, полный невыразимой тоски, которой было пропитано каждое ее письмо, но которое не передашь чернилами.
- И я, моя Амани, - нежно улыбнулся демон, глядя ей в глаза. - Так же сильно и непередаваемо.
- Тогда почему ты не вернулся раньше!? - дрожащим голосом спросила Анна, пусть и знала ответ на этот вопрос.
- Ты знаешь, милая. И я могу пообещать лишь, что больше столь долгой разлуки не будет.
Анна лишь кивнула, принимая его обещание.
Музыка закончилась, и к удивлению девушки раздались аплодисменты. Она посмотрела вокруг и увидела зачарованных ими людьми, каждый из которых презирал их обоих, но не мог не восхититься. Но среди всех взглядов, в первом ряду большого круга, который был образован гостями, едва они начали танцевать, стояла Лили. Ее сестра прожигала ее ненавистным взглядом, полным злобы и ярости.
- Она ненавидит меня, - спокойно произнесла Анна, отворачиваясь от Лили.
Вокруг зашевелились гости, некоторые так же вышли танцевать, и Хасин с девушкой оказались в толпе, медленно продвигаясь к одной из дверей, что вели в сад.
- Потому что завидует, - спокойно ответил Хасин.
Они не боялись, что кто-то услышит их - демон накрыл их пологом тишины, который был виден лишь им двоим. Все остальные даже не видели, как их губы шевелятся - для всех они просто шли рядом молча.
- Завидует? Но чему? - непонимающе воскликнула Анна, глядя на него с горечью и непониманием. - У нее есть все, чего лишена я: любовь семьи и родителей, подданных, придворных. У нее есть право выбора, как строить свою жизнь, у нее есть свобода, в конце концов! А что есть у меня?
- Ты поймешь однажды свою уникальность. Именно ей она и завидует, - мягко ответил Хасин, сжимая ее руку в своей в успокаивающем жесте, которого ей так не хватало все эти годы. - Ты особенная. И все это знают. И ей все равно, что эта особенность приносит тебе одни лишь страдания. Она видит в тебе уникальность, которой нет в ней. Ей не нужны ненависть, презрение и разговоры, которыми ты окружена. Но если бы тебя не было вовсе, тогда было бы лучше. А так - не всегда говорят лишь о ней. Не всегда склоняются лишь перед ней. Не она однажды станет императрицей, - хмыкнул весело Хасин, заставив Анну улыбнуться, пусть скупо и невесело, но она все же оценила. - Есть чему завидовать.
- Не для меня. Я предпочла бы иную жизнь, - вздохнула Анна, выходя в сад. - Без дворца, без долга перед страной, без стыда за собственное рождение.
- Анна, - Хасин мягко остановил ее за руку, хмуро посмотрел на грустную девушку и недовольно продолжил, - мы не выбираем свою судьбу. И я думал, что ты со своей смирилась.
- Смирилась, - согласно кивнула девушка, опуская голову. - Но это не значит, что я не хочу иной жизни.
- Будь у тебя иная жизнь, ты не знала бы того, что знаешь сейчас. Ты не видела бы того, что видела, живя подобной жизнью. И даже меня рядом никогда бы не было, - мягко и хитро улыбнулся Хасин.
- Только это меня и радует, - хмыкнула девушка.
- Не стыдись себя. Не за что, - приподняв ее голову за подбородок, твердо приказал Хасин, глядя на нее с долей осуждения.
- Я росла с пониманием обратного.
- Очень скоро ты покинешь этот дом.
- И сделаю это без сожаления, - уверенно ответила Анна, обернувшись к сияющему огнями и светом, звуками и смехом дворцу. - Но что меня ждет в твоем мире, Хасин? Я не нужна там, так же как и здесь, - с горечью добавила она.
Для Анны не было секретом, насколько "желанной" невестой она была для принца Кассиана. И пусть император сам заключил этот договор, пусть принц знает о наличие у него невесты-человека, и их двоих это нисколько не волнует, по словам их сына и брата, в общем и целом суть останется прежней - в том, другом дворце, она будет так же презираема большинством. Как здесь ей рады лишь несколько человек, так будет и там. И эта мысль не давала ей покоя никогда. Не раз Хасин обсуждал все это с ней. Она понимала, принимала все как данность, не жила иллюзиями и надеждами на лучшее будущее. Но так было горько, что вся ее жизнь будет такой - в одиночестве, будучи отверженной и нелюбимой.
- Тебя нельзя не полюбить, - не раз говорили ей леди Мирай и Хасин, даже Фарх не единожды повторил эту фразу.
