Во время переезда «вокзал—гостиница» уполномоченной Куйбышевской филармонии по Сызрани оказалась женщина, бывшая, по ее словам, актриса опереточного театра. Она сказала, что на мой концерт весь партер разобрала сызранская «знать». Это меня взорвало донельзя. Вечером я пел для этой «знати», толстомордой, жирной, на все свысока глядящей, но кланялся лишь балкону, и балкон это ясно понял.
Сегодня в 8 часов утра пошел поглядеть норвежско-югославский фильм «Кровавая дорога» — эпизоды из жизни военнопленных сербов в норвежском лагере. Тяжелую лагерную жизнь пленников жители Норвегии пытаются, под угрозой наказания, как-то смягчить и чем можно помочь им. Много тяжелых натуралистических сцен, действующих на нервы. Я был удивлен, что зрительный зал был почти полон. Проглядел журнал «Новости дня», в котором показали прием в Кремле по случаю октябрьского праздника. Иностранных дипломатов с супругами принимал Булганин. И вот какая-то «кобыла в горностае», очевидно, из демократических побуждений, первая, изогнувшись, протянула руку Булганину. Кто бы Булганин ни был, он как хозяин обязан первым подавать руку дамам, но эта дама, вероятно, решила быть «сверхдипломатом». В зале произошло заметное оживление и шорох.
Сейчас пойду в ресторан и час посижу. Придут или нет, не знаю. Не уверен...
Приехали из Комсомольска (городок строителей под Куйбышевом. —
Пел отвратительно, звук сиплый, некрасивый, бестембровый, не льющийся. Публика это чувствует и также на это должным образом реагирует.
Сколько я всего упустил, даже сам на себя удивляюсь, как я мог быть таким зевакой. В особенности позавчера.
Едем поездом №32 «Куйбышев—Омск», ваг. №5, м. 19. Вагон отвратительный, холодный, наружное стекло разбито. На ночь пришлось законопатиться одеялом. Кабалов весь вечер пил в ресторане с какими-то моряком и танкистом.
Концерты в Омске начнутся 6 декабря. Я успею чуть подремонтировать свой голос. Кстати сказать.
Прибыли с большим опозданием, к вечеру. Нас уже ожидали с машинами. Сейчас я чувствую некоторую усталость, возможно, оттого, что укачало в паршивом вагоне, где дуло во все щели.
Пришел какой-то речник, который никак не мог поверить, что это я.
На меня незабываемое впечатление произвел Б…*, но я никому не показал вида; наоборот, я держал себя так, как будто ничего не случилось. Так иногда можно любоваться хорошей картиной, и надобно это было сделать, чтобы сам объект не догадался. Я бы пошел на все унижения, чтобы стать обладателем этого пейзажа, только бы им любоваться, не прикасаясь руками. Так раньше обращались с иконами, на них молились и целовали, еле прикасаясь губами. Так мне хочется обращаться с ним.
В Омске гастролируют две ленинградские бригады: А.Блехмана[64] и Т.Кравцовой, затем Буковинский хор, исполнительница еврейских песен Клара Вага, и, наконец, мы свалились им как снег на голову.
Михаил Иванович (Кабалов. —
Пришел здешний омчанин по имени Евгений, он, оказывается, сидел в ресторане «Иртыш» рядом с Кабаловым, а тот пьянствовал с какими-то студентами, напился вдрызг. Сейчас уже 10 минут второго, а он еще, по-моему, не вернулся в гостиницу.
Концерты начнутся, очевидно, числа 8—9-го. Ну что ж, придется подождать.
Кабалова все нет и нет. Мармонтов лежит и бесится, я позвонил в ресторан, но никто не отвечает. Очевидно, он пошел к кому-то спать, с каким-нибудь студентом или рабочим парнем. Это в его вкусе. Интересно, сойдет ему все это или нет? Как это выдержит его партийный билет?
Спал хорошо, но долго не мог заснуть с вечера. Принял душ, выстирал носки.