— Ты что, очумел? Куда с этим добром деваться? Начнешь приторговывать, с ходу сцапают. Никаких бриллиантов, исключено!
— Главное — четкость и никаких накладок, — подытожил Донат. — Наличные доллары, и по башке не бить, телесных увечий не причиняем...
— И умственных тоже, — вставил Мартин.
— Контингент: бандиты, воры, аферисты всякое жулье высокого пошиба. Ничего не поделаешь, пускай платят за своих собратьев!
— Сначала надо бы наметить клиентов...
Таким-то вот образом и составилась шайка, участники которой не видели другого выхода, кроме криминального, дабы исполнить свой святой долг. Вообще говоря, их чувства были несколько разнородны. Баська всю затею считала новой и любопытной игрой, пришибленный Мартин, увидев где-то впереди бледный луч надежды на возвращение коллекции и чести, намеренно ослеп и оглох на все остальное. Донат, угрызаемый совестью, настроился на беспощадную борьбу за справедливость. Павел, совершенно сбитый с толку, принял участие в благородной авантюре просто из солидарности. Ему и в голову не пришло, что, будучи единственным невиновным, он мог бы спокойно умыть руки.
Отбор первых жертв не представлял трудностей. Каждый хотя бы краем уха слышал о каком-нибудь аферисте или подпольном бизнесмене, а Баськина память была буквально набита такими сведениями, поскольку водители и механики авторемонтных мастерских знали всю эту братию как свои пять пальцев. В первую голову выбрали двух молодцов, из которых один успешно и ловко обкрадывал государство, а другой специализировался на контрабанде. Один жил в Плацувке, второй — в Фаленице. И оба пользовались почти безупречной репутацией.
Распорядок жизни и нравы жителя Фаленицы уже через неделю Баська знала в подробностях — до Фаленицы на автобусе рукой подать. На первом же военном совете она изложила ситуацию во всех подробностях:
— У него на верхнем этаже что-то этакое стоит между окнами. Надо лезть ночью, днем по дому шастает какая-то старая ведьма. В комнате на первом этаже он улаживает свои дела, там стоит письменный стол; вечером всю выручку уносит наверх и прячет в этой мебели между окнами. Внизу все окна зарешечены, а наверху окно в ванной часто оставляют открытым, надо влезть по лестнице.
— Циркача, что ли, приглашать? — съязвил Павел.
— Да? По какой-то паршивой лестнице не влезешь? Циркачей ему подавай!
— Откуда ты знаешь насчет мебели между окнами? — подозрительно осведомился Мартин.
— Разглядела в бинокль. Они редко занавешивают окна, ведь по соседству почти никого нет. Я все видела в бинокль: к нему постоянно приходят разные сомнительные типы.
— Вот здорово. В случае чего подумают на них...
— Собака безобидная, — продолжала Баська. — Жрет что угодно из чужих рук. Видно, эти свиньи ее впроголодь держат. Надо снотворное в кусок мяса, и собака не помеха. Меня уже узнает.
— Ладно, для собаки кусок мяса — и порядок, а люди?
— Что — люди?
— Им тоже кусок мяса с таблеткой?
— Черт его знает... Подумать надо...
— Взять какую-нибудь штуку в руки и орать: «Молчать, иначе стреляю»?.. — неуверенно предложил Павел.
— Не знаю... Может, и стоит...
— Рискованно, — рассудил Мартин. — Нарвешься еще на парня, у которого котелок логически варит. Если орешь «Молчать», дураку ясно, не будешь стрелять. Стрельба — занятие шумное.
— Только набросить на башку какую-нибудь тряпку...
— Отпадает, — решительно прервал Донат. — Переполох и вопли. Людей надо усыпить.
— Чем? — брезгливо спросила Баська.
— Не знаю. Надо придумать. Всяких снотворных нынче воз и маленькая тележка. Надо подобрать подходящее, иначе дело не выгорит. Порасспросить бы врачей или химиков...
— У меня есть приятели в Медицинской академии, — сообщил Мартин.
— А тот, второй? — спросил Павел. — Ну, из этой, как ее, Плацувки? Тоже по лестнице в окно?
— Откуда мне знать? — возмутилась Баська. — Вообще не знаю, как туда ехать, там хоть автобус ходит? Не стану же я разъезжать в такси!
— Проверить бы, может, там легче...
Посовещались и в ближайшее воскресенье выбрались на экскурсию в Плацувку машиной Доната. Стояла поздняя осень, а день выдался прекрасный, солнечный. Владения афериста нашли легко: дом находился в большом саду, ограду как раз заменяли сеткой, которую не везде еще натянули — форсировать сей бастион не составляло труда. Донат поставил машину подальше, и тут же выяснилось, что с грабителями-добровольцами дело обстоит плоховато. Ощущался явный дефицит боевого задора.
— Что-то я себя чувствую не того, — пожаловался Мартин.
— Я тоже, — признался Павел. — Ну, пойду шататься по чужому саду, натурально спросят, кто да зачем?
— Скажешь, хочу, мол, наняться на сенокос, — усмехнулась Баська. — Да не трусь, осенью хозяина здесь не сыщешь.
— Примут меня за тронутого...
— А тебе-то что? Кто тебя там знает?
— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы нас увидели, — предупредил Мартин.. — Незачем обращать на себя внимание...
— Тогда ползком?..
Донат мрачно молчал, опершись на баранку. Мартин закурил и принялся созерцать облака. Баська просто озверела:
