Жанну сотрясла мелкая дрожь. «Быть готовой в полночь» значило подготовиться к побегу. Неужели это возможно? Она знала нескольких человек, которым в прошлом удалось бежать даже из Бастилии, но вряд ли ее друзья смогут подготовить все столь хорошо. Если ее поймают во время побега, королевская чета наверняка вынесет смертный приговор. А если это вообще провокация? Почему она сразу слепо поверила какой-то записке, присланной неизвестно кем? Что, если именно августейшей чете нужно, чтобы она попыталась покинуть тюрьму и скомпрометировала себя еще сильнее? Нет, прежде чем что-то предпринять, необходимо все хорошо обдумать. Жанна легла в постель и укрылась дырявым одеялом. Ее знобило, хотя жаркое лето было в разгаре. Кто эти люди, решившие ей помочь? И существуют ли они на самом деле? Она почувствовала легкий жар и боль в плече. Нет-нет, осторожность прежде всего. Женщина решила не покидать тюрьму, но после обеда к ней снова обратился Жозеф:
– Это опять для вас.
В ее руках оказалась новая записка. Неизвестный покровитель писал: «Я понимаю, Вы не доверяете нам, но Ваши сомнения напрасны. Нам нужно, чтобы Вы оказались на свободе любой ценой. Сегодня в полночь должно все получиться. Доверьтесь Жозефу».
Прочитав послание, графиня свернула его в трубочку, выглянула в окошко и, встретившись глазами с тюремщиком, кивнула. Он ответил радостной улыбкой и прошептал:
– Сегодня.
«Сегодня, сегодня, – юлой завертелось у графини в мозгу. – Сегодня дьявол или поможет мне выбраться, или… или на белом свете нет ни Бога, ни дьявола». Она провела рукой по пылающему лбу и взяла листок бумаги, решив продолжить мемуары, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Тонкая рука с пером порхала над белоснежными листами, на бумаге появлялись изящные буквы. «Я буду отомщена, – шептала женщина, насыщая некоторые места будущей книги никогда не имевшими место скабрезностями, – я буду отомщена!..»
Жанна так увлеклась, что не заметила, как наступил вечер. Жозеф дал знать: нужно собираться, но графине нечего было брать, кроме старого рваного платья, в котором ее сюда доставили, и холщового балахона со следами крови. Ладно, она наденет платье. Пусть оно попорчено, но все же это лучше, чем тюремная роба.
