После недельного недомогания графиня почувствовала, что хочет есть. Она поднялась с постели и уже более твердо подошла к окошку. Тюремщик, молодой красивый парень с густыми волосами цвета спелой ржи, словно ждал ее. Он с радостью просунул женщине жестяную тарелку с густой луковой похлебкой и белую французскую булку. Жанна вспомнила слова стража в Бастилии: «Многие знатные дамы пожертвовали деньги коменданту Бастилии, чтобы он хорошо вас кормил», – и улыбнулась впервые за много дней. На лице тюремщика читалась неподдельная радость.
– Я уж за вас молился, молился, и Бог услышал…
– Не надо о Боге, – остановила его Жанна, памятуя, что ей помогают совсем другие силы. – Спасибо, дружок. Как тебя зовут?
– Жозеф, госпожа, – ответил тюремщик и порылся в кармане. – Это еще не все. Пока вы лежали в беспамятстве, одна женщина кое-что передала мне для вас. – Оглянувшись по сторонам, он протянул де Ла Мотт сложенный вчетверо листок со следами хлебных крошек. – Вы уж извините, что он мятый. Много времени прошло.
Жанна схватила листок и, мигом побледнев, прижала его к груди. Не это ли послание от Дьявола?
– Какая женщина? – шепотом спросила она. Тюремщик пожал плечами.
– Обычная, такая же красивая, как и вы. И возраста вашего. Только в остальном на вас она совсем не похожа. Это дама легкого поведения, каких здесь много. Она ничего не сообщила, кроме своего имени. Ее зовут Анжелика.
– Анжелика? Ангел? – Графиня весело рассмеялась. – Если это и на самом деле ангел, то он обратился не по адресу.
– И тем не менее это вам, – настаивал тюремщик.
– Спасибо, дружок.
Жанна перенесла жалкий обед на лежанку и с жадностью съела похлебку, чем-то напоминавшую луковый суп, который варила Клотильда в лучшие времена. Белый хлеб графиня припрятала под подушкой. Она не знала, сколько раз здесь кормят. Если вдруг очень захочется есть, можно будет полакомиться французской булкой. Покончив с супом, де Ла Мотт с волнением, как дорогую драгоценность, развернула записку, пропахшую кислятиной. Размашистый почерк был ей незнаком, но содержание захватило ее сразу и заставило еще раз вспомнить о покровителе. Проститутка под именем Анжелика (вряд ли ее действительно так звали) только передала клочок бумаги, но писал явно другой человек – грамотный и образованный:
