Но в его внешности примечательными были не только глаза. Я осмотрела темные волосы, высокие скулы, тонкий серебристый шрам поперек носа, волевой подбородок, грешные губы – передо мной стоял дьявол-обольститель собственной персоной. Опасный и дерзкий, он гипнотизировал меня взглядом, чтобы поймать в свои сети.
– Кто ты такой? – прошептала я.
– Я буду для тебя кем угодно. – Он ухмыльнулся краешком рта. – Какие у тебя пожелания?
Прекрасно. Очередной мужчина, считающий себя неотразимым.
– Пожелание всего одно: я хочу, чтобы тебя здесь не было.
Его глаза округлились от удивления, и в свете пламени я заметила золотистый ободок вокруг лазурной радужки.
– Но я пришел сюда первым, – возразил незнакомец.
Справедливое замечание.
– Отлично. Тогда уйду я. – Оттолкнувшись от стены, я направилась к выходу. Пылинки кружились в потоке света, озарявшем разбитый глиняный кувшин на полу.
В щели под дверью мелькнула тень.
– Оушин? Ты здесь?
Энья!
Незнакомец схватил меня за плащ, оттащил за деревянную лавку и повалил на пол, после чего присел рядом на корточки.
– Ни слова, – предупредил он, прижав палец к губам.
К губам, которые знали вкус моей кожи.
Я сопротивлялась желанию потереть то место на шее, куда он меня целовал, и эти ощущения мне совершенно не нравились.
Энья приоткрыла дверь в сарай и шепотом окликнула своего любовника.
Эта бессовестная сплетница непременно растреплет всем, если увидит меня в компании мужчины.
Она с радостью погубит мою репутацию.
Ну почему этот незнакомец крутил роман именно с Эньей?
Пять лет назад именно благодаря ей я узнала, что Роберт на самом деле всего лишь искусный лжец. Мне бы не стоило винить Энью в том, что произошло тогда. Да я ее и не винила, если честно, просто на дух не переносила эту дуру.
Оушин, казалось, нисколько не беспокоился о том, что нас поймают. Он не обращал внимания на Энью, крадущуюся по посыпанному опилками полу. И даже не взглянул в ее сторону, когда она приблизилась к тому месту, где мы прятались. Она подходила все ближе и ближе, а он только и делал, что бессовестно пялился на меня.
– Энья, где ты, дорогая? – прокричал мужской голос с улицы. В его голосе сквозила наигранная забота, за которой явно угадывалось раздражение. Это ее муж? Знал ли он об интрижке Эньи?
Чертыхнувшись, Энья бросилась к двери. Петли скрипнули, голоса с рынка на мгновение стали громче, а затем снова затихли, стоило двери захлопнуться.
– Пронесло, – выдохнул Оушин и с облегчением рассмеялся.
Пронесло? Ему-то какая разница? Он крутит роман с замужней женщиной. Если бы Энья застукала нас, он бы ничего не потерял. Но вот моя жизнь была бы кончена.
Я вскочила на ноги.
Он поднялся следом за мной, ударившись бедром о скамейку.
– Уже уходишь?
Странный вопрос. С какой стати мне оставаться здесь? Я выскочила за дверь и побежала к своей лошади, молясь, чтобы этот странный тип не последовал за мной. Подол платья тут же вымазался грязью и навозом, но меня это не волновало.
Мой проклятый ботинок соскользнул с проклятого стремя, и мне потребовались три проклятые попытки, чтобы забраться в проклятое седло. Я бросила взгляд в сторону сарая, ожидая увидеть там Оушина, но обнаружила лишь покосившуюся старую дверь.
Я направила лошадь к единственной дороге, ведущей из города, и, как только дома скрылись из виду, пустила лошадь галопом.
Из-за моросящего дождика мои локоны превратились в растрепанное гнездо и стали тяжелее к тому моменту, как я доехала до рощи, за которой находился наш семейный особняк.
Как бы мне хотелось рассказать сестре о том, что со мной произошло, и чтобы Кейлин при этом не романтизировала эту встречу. Моя сестра могла быть чертовски невыносимой, когда дело касалось мужчин. Она бы стала выспрашивать у меня все мельчайшие подробности и придавала значение несущественным деталям этой «судьбоносной» прогулки.
На самом деле я просто оказалась не в том месте не в то время.
Вот и все.
Нечего раздувать из мухи слона.
И уж точно не стоит на этом зацикливаться.
Дождь пропитал мои плащ и юбки насквозь. Овцы, жевавшие клевер у каменной ограды, проводили меня взглядом, когда я проскакала мимо. Скоро покажется развилка, где мне нужно будет свернуть налево, к поместью. Жаль, что у меня не хватит духу повернуть направо и сбежать от своей печальной участи. Сбежать и никогда не возвращаться.
Лошадь резко остановилась, отчего меня выбросило вперед на седельный рожок. Волосы закрыли мне глаза, но я тут же отмахнулась от мокрых прядей. Лошадь повела ушами, а затем прижала их к голове. Я подстегнула ее, но упрямое животное не двинулось с места. Что ее так напугало? Скрип деревьев на ветру? Стук капель по лужам?
Или покачивающийся сапог у меня над головой?
Я схватилась за рожок, чтобы не выпасть из седла.
На низко нависшей ветке растянулся Оушин. Черные бриджи натягивались на его бедрах, когда он покачивал ногой туда-сюда.
