Это утром я обижалась на змееныша за то, что тот не взял меня под руку, то вечером все то время, что занял путь от наших комнат до обеденной залы, мечтала о том, чтобы он мою руку отпустил. Злобно зыркая не только на меня, но и почему-то на своих товарищей — портянки они не поделили, что ли? — этот жук вцепился в мою руку словно клещ, так что я уже не сомневалась, что там появятся синяки — и держал до тех пор, пока не усадил за стол. Нет, конечно, я могла бы вырваться, но устраивать скандал на второй день прибытия в Стратисс не хотелось.
Если князь и желал с помощью совместных трапез сблизить представителей двух держав, то подвижек в этом благородном деле пока не было видно. Парни молчали, уставившись в свои опустошаемые со скоростью урагана тарелки, и лишь изредка вынужденно реагировали на щебет фрейлин, которые, судя по всему, намеревались изучить всех почвенных обитателей, встречающихся в Стратиссе и не только. Разговоры за высоким столом тоже не клеились. Принцесса, которую я уже успела осчастливить травяным сбором от знахарки, завлекала томными взорами и милыми с ее точки зрения ужимками своего сопровождающего, кислая мина которого, впрочем, вызывала сомнения в его готовности соблазниться первой волисской красавицей. Графиня Папеньи не самыми тонкими намеками пыталась вызнать у отмалчивающейся княгини про княжича, а маркиза Гладиноя интересовали какие-то шахты, о которых князь, соответственно, тоже распространяться не желал.
От перспектив, что таким образом придется завтракать и ужинать все следующие три месяца, пропадал аппетит, и накатывала тоска, но, к счастью, стратисские правители быстро сообразили, что такую толпу девиц нужно развлекать еще чем-то, кроме прогулок с зевающими от скуки сопровождающими. Уже на следующий день во время завтрака было объявлено, что вечером состоится бал, на который помимо волисских гостей и их сопровождающих будут приглашены представители всех видных семей Стратисса. Следующим пунктом шло объявление о том, что на другой день после бала начнутся приготовления к празднику летнего солнцестояния — особо почитаемому в Стратиссе — но волшебное слово «бал» для большинства моих наперсниц затмило известие о нескорых и не совсем понятных праздниках.
Единственное, что меня заинтересовало в новости о бале, это известии о прибытии представителей всех знатных семейств. Не явится ли на этот бал моя бабуля? Ожидание и беспокойство по этому поводу, тем не менее, быстро утонуло под наплывом новых сбегай — принеси — поднеси — подай — сделай так, как я хочу от принцессы. Файна перемерила все привезенные в Стратисс наряды и нашла, конечно же, все неподходящими для столь знаменательного события, немедленно потребовав пелерину от этого перешить на то, да еще и рукава от третьего, а кружева от четвертого. Кляня свою болтливость — еще в пансионе я призналась соученицам, что умею шить — я далее опускала вырез декольте и ушивала корсет.
Я настолько устала от цветного вороха и бесконечных примерок, что, совсем не сопротивляясь, натянула выданный мне на бал графиней Папеньи бледно-розовый доспех.
Я едва взглянула на свое ставшее сразу блеклым отражение в зеркале, пока общая для всех фрейлин горничная, тоже безмерно уставшая от капризов девиц, собирала мне волосы в положенный пучок, впрочем, из сочувствия ко мне отойдя от канонов и оставив свободными несколько прядок, которые хоть как-то оживляли мое лицо. От своего первого бала я многого не ожидала, полагая, что стратисские молодцы не откажут себе в удовольствии мне отомстить. Разумеется, не было ничего удивительного в том, что мои ожидания сбылись.
Встрепанный змееныш внезапно объявил, что давеча потянул ногу, поэтому не может со мной танцевать. Остальные кавалеры, даже если были свободны, бросали на меня ехидные и торжествующие взгляды. Обещанные представители видных семейств оказались в большинстве своем строгими матронами — не исключено, что родственницами тех же самых молодцев, с которыми танцевали фрейлины — пришедшие посмотреть, что за курицы пытаются окрутить с помощью земляных червей их бедных мальчиков. Девушки от придирчивых взглядов терялись и даже заговаривать с парнями не решались. Я уже мечтала не о танцах, а о теплой ванне и уютной постели, как мои думы были прерваны каверзным вопросом:
— Прекрасный бал, вы не находите?
Вкрадчивый голос, оказалось, принадлежал незаметно ко мне подошедшему князю.
— О, да! Торжество вполне достойно того, кто его организовал! — согласилась я, оставив князю самому решать, колкость это или невинное рассуждение наивной девы.
— Не согласитесь ли вы принять мое предложение о танце? — поинтересовался вдруг тот, так и не объявив, как понял мое предыдущее высказывание. Я кинула быстрый взгляд на своего сопровождающего, но тот демонстративно отвернулся. «Ну и дурак!» — подумала я и подала руку князю.
— Вы прекрасно танцуете, — отвесил мне комплимент Его Княжество. — Почему же вы за весь бал ни разу не станцевали?!
