— Как все?! — возмутился отец. — Люция, Мамлюция, Катрина…. Катрина! Рина — сокращенное от Катрина! — довольный своей сообразительностью объявил отец. — Как ты говорил, ее фамилия?
— Драверей, Ваше Княжество.
— Это же….
Я тоже вспомнил, что так звали знаменитого волисского генерала, который буквально вырвал победу у оурийцев десять лет назад. Вот только при всем моем уважении к заслугам военачальника от моей единственной с ним встречи остались не самые приятные воспоминания, в чем была виновата одна исключительно вредная и заносчивая девчонка.
Коротко стриженая, чумазая, загорелая до черноты и облупленного носа, растрепанная, босоногая, в рваных штанах и рубахе — я, в самом деле, принял ее за мальчишку, к тому же она сама полезла драться. А мне что оставалось тогда делать? За два часа до того, как мы достигли ставки волиссцев, отец специально остановил отряд, чтобы все могли привести себя в порядок. По его словам, негоже было являться пред именитым генералом покрытыми дорожной пылью. Дольше всего в порядок приводили почему-то именно меня. Причесали, заставили надеть праздничные сапоги и ненавистный узкий парадный кафтан. А этот нахал, вернее, нахалка вздумала надо мной насмехаться. Я же не знал, что это девчонка, и врезал. Потом еще. Мутузил ее, вдавливая в пыль и наставляя синяки, пока нас не разняли. И только потом, в процессе длинной лекции о том, что нельзя обижать девочек, узнал, с кем дрался.
Задумавшись, я не сразу уловил суть отцовских восклицаний.
— Надо же, десять лет прошло…. Гляди-ка, как выросла….
Значит, и та девчонка, и эта…..
Перед глазами внезапно встала мутная пелена, а внутри проснулись дикие инстинкты: захотелось вскочить, помчаться и оторвать кое-кому уши.
— Странно, что она оказалась здесь в качестве фрейлины при принцессе, — продолжил свои рассуждения отец.
— Баронесса — сирота, Ваше Княжество, — отозвался Сливский.
— Да, да, это была большая потеря для всех.
— Бедная девочка, — добавила княгиня.
— Но каким образом это объясняет ее присутствие здесь? — тем не менее, задался вопросом князь. Мне тоже, надо сказать, было непонятно, кого стоит благодарить за мою головную боль.
— Его Величество Френзис намеренно отослал ее, — Сливский был кладезем сплетен, — из-за излишнего интереса к ней его среднего сына.
— Гм!
Мне тоже эта новость не понравилась, особенно учитывая докатившуюся даже до нас репутацию этого отпрыска волисского короля.
— Был неприятный случай несколько лет назад, когда в результате — кхм… — некоторых обстоятельств девушка подняла на принца руку, и Его Высочество теперь, по словам фрейлин Ее Высочества, мечтает о реванше.
— Бедняжка! — матушку не могла не расстроить такая история. — Наверное, именно этим объясняется ее ребяческое поведение, — строго она обратилась почему-то ко мне. — Девочка пытается возместить все то плохое, что с ней происходит в жизни, позитивными переживаниями как может. Не суди ее слишком строго, Дарин!
Пришлось кивнуть и пообещать, что отнесусь с пониманием и прощу ее за устроенные выкрутасы.
Вот только прощать новые пакости я не обещал!
Это я сразу понял, когда заноза, откуда не возьмись, появилась сидящей на окружающем полигон заборе и нагло жующей пирожки, в то время как моя гвардейская бригада по прихоти сержанта была лишена обеда!
Бедняжка бедной совсем не выглядела, а наоборот, чем-то очень довольной.
И что она так на всех пялится?! Что она здесь делает?! Разве прилично фрейлине лазать по заборам и рассматривать потных полуголых мужчин?! Возмущению моему не было предела. И откуда у нее наш женский наряд?! В нем она такой молью как обычно не выглядит…. «Все равно, у нее грудь плоская!» — напомнил я себе, отжимаясь еще яростнее. В конце концов, есть польза от этих идиотских тренировок: и силу в теле можно поддержать, и мысли лишние в голове надолго не задерживаются.
К ней, однако, подошел пользующийся моментом моего позора генерал Гарольский — будет потом внукам рассказывать, как гонял по плацу будущего князя — и, вместо того, чтобы прогнать, завел вежливую беседу, будто они на приеме. И эта пигалица, дерзко продемонстрировав всем свои лодыжки — там смотреть-то не на что, но все все равно пялились — прыгнула внутрь. А потом еще имела наглость заявить, что мы, дескать, хуже волисских новобранцев! А старики, вместо того, чтобы охолонить нахальницу, стали виться вокруг нее как шмели вокруг клевера, а та всего-то пару раз на турнике подтянулась. Над всем этим можно было посмеяться, но когда мы, благодаря этой козявке, пошли на двадцатый круг по пыточной полосе, стало уже не до смеха.
