Странная сложилась ситуация: вроде у нас с Тририхтом до сих пор действителен подписанный десять дет назад мирный договор, а по сути — война, выражающаяся пока в мелких стычках, в которых хан винил расплодившихся на границе бандитов, и паре серьезных налетов, в которых тот уже обвинял оурийцев. А то, что почти во всех нападениях фиксировалось применение тририхтской магии, иногда и высшего порядка, свойственной родовым аристократам, ханом выставлялось как злоумышленное использование украденных артефактов. Так и представлялось, что по всему Тририхту расставлены бесхозные склады с артефактами, содержащие боевые заклинания, которые время от времени безнаказанно грабили разношерстные неизвестно откуда взявшиеся бандиты.
Отец-то потому и хотел заключить союз с Волиссией, чтобы приструнить тририхтского хана, который — я был в этом уверен — стоит за всеми набегами. Ведь главной добычей налетчиков становились люди. О том, что творилось в глубинах замка хана-колдуна ходили страшные легенды, большинство из которых включали в себя кровавые человеческие жертвоприношения, с помощью которых тот то ли добивался долголетия — ему было уже более ста лет — то ли больших магических сил, то ли и того, и другого вместе, задабривая темных богов.
В любом случае желательно было как можно скорее защитить северную границу — по крайней мере, западную ее часть, так как восточная проходила вдоль земель княгини Яросельской, той еще, по слухам, ведьме, которую, по тем же слухам, побаивался даже хан — а тут выводок капризных девиц. Работа, конечно, без меня стоять не будет — пару месяцев продержатся, благо я зачаровал достаточно материала впрок, и защитные схемы мастера знают, но весь этот волисский визит, тем не менее, мне казался пустой тратой времени, да и, что говорить, ошибкой.
Даже женись я на принцессе, Его Волисское Величество вряд ли пособит нам против хана. Наши лазутчики не раз докладывали, что этот хитрый жук ведет с тририхтцем переговоры за нашей спиной. Вполне могло быть так, что если я откажусь от навязываемой чести, то Волиссия поддержит не нас, а уже хана. Единственное, что могло тому помешать, было мнение волисской аристократии, которая была категорично настроена против Тририхта, но если жуку удастся представить дело так, что Стратисс оскорбил принцессу, любимицу всей Волиссии, то трезвых голов по ту сторону нашей западной границы станет в разы меньше. Об этом почти недвусмысленно заявил склизкий волисский маркиз при первой же с отцом встрече. Получалось, что пойдя навстречу волисскому королю с идеей того о смотринах, отец, не заметив того, подставил и меня, и себя. Матушка, конечно, утешала, что, может, принцесса мне понравится, но я в этом сомневался.
Выход из ситуации, в которой оказался, я видел только один: не понравиться принцессе настолько, что та сама не захотела бы за меня замуж. Вот и придумал подобрать среди гвардейцев и молодых дворян тех, кто обладал привлекательной для женщин внешностью, чтобы самому казаться среди них неприметным и неинтересным. Затеряться среди гвардейцев, казалось, что уж проще? Правда, ради этого приходилось тратить время на изнурительную беготню по полигону и терпеть изуверские учения гораздого на выдумку старшины. Кто же знал, что среди фрейлин принцессы найдется непохожее на других недоразумение, которое меня выберет и заставит участвовать в этом фарсе?!
— Что за девица?! — требовательно поинтересовался отец.
— Мелкая заноза, — пожал плечами я. — На вид вроде как мышь бледная, а ехидства в глазах как у сотни ехидн! Не знаю, есть ли у нее другие таланты, но пакостить большая мастерица.
— Что за пакости? — встрепенулся князь, но я лишь рукой махнул: негоже княжичу жаловаться на шалости мелкой девчонки.
— Она ему червей в рубаху подсыпала и колючек в седло напихала, — тем не менее, наябедничал Ферт, заставив меня смутиться. Не хватало еще, чтобы отец разбирался в моих проблемах, словно мне по-прежнему десять лет.
— Хмм…. — князь ограничился этим невнятным междометием.
— Рина, значит…. — подозрительно задумчиво проговорила матушка, переглядываясь с отцом. Что они задумали?!
— Я, признаться к этим девицам пока не присматривался, — покаялся отец перед княгиней, — но сегодня обязательно рассмотрю.
— Не надо ее рассматривать! Я сам с ней разберусь!
Но на меня никто уже не обращал внимания.
— Сливский! — крикнул отец как бы никому, но рядом с ним тут же материализовался секретарь.
— Список! — обернулся к тому князь. — Этих…. — он повторил одной рукой жест сына, описывающего волисскую принцессу.
— Сию минуту, Ваше Княжество, — секретарь словно того и ждал: раскрыв тубус, висевший у него на плече, он достал свиток и стал зачитывать:
— Селия Алендей, Далия Восильнор, Люция Цальер…. — после каждого имени он бросал вопросительный взгляд на князя. Тот отрицательно мотал головой и Сливский продолжал зачитывать список дальше.
— Малисия Каприцки, Стефания Люцианье, — он уже подходил к концу списка, а искомое имя так и не было произнесено. — Катрина Драверей. Это все, Ваше Княжество, — церемонно поклонился секретарь.
