Закончив с синяками, я снова облачилась в сорочку и, подхватив седмичник, который до этого положила на бортик купальни — что удивительно, цветок нисколько не повял — направилась в горницу. Ступая на цыпочках, чтобы ненароком ни одна половица не заскрипела, я также осторожно приоткрыла дверь, тенью прокралась к кровати, но стоило улечься, как справа донеслось:
— Ну что, Рин, нашла? — спрашивала одна Далия, но я отчетливо ощутила, что дыхание затаили все семеро. Можно было и не таиться, а ворваться в опочивальню с видом победительницы, громко топая ногами и стуча дверями.
— Нашла, — ответила я, на что тут же получила:
— Да, ну?!
— Покажи!
— Врешь!
За какие-то несколько секунд все сгрудились вокруг моей кровати, требуя чуда. Пришлось предъявить.
— Симпатичненький…. — это от Далии.
— Мелковат что-то, — посетовала Селия.
— Да, это обычный полевой цветок! — возмутилась, внезапно, Люция. — Такие у нас по весне ковром стелились!
«Вот откуда она-то это знает!»
— Может, просто похож? — попыталась внести сомнение в слова Люции Стефи.
— Да, точно он! — уверенно заявила Люция. — Что только в лесу столько времени делала?!
— С лешими кувыркалась! — высказала предположение Малисия, отчего я чуть не вздрогнула.
— Обмануть нас хотела?!
— Я все Франии расскажу!
— Вот ты попала! — довольная собой Малисия попыталась схватить цветок, то тут же отдернула руку, взвыв, а затем еще и выдала несколько слов, из тех, что совсем не положено знать благовоспитанным девицам. — Что это?! — она с обидой протянула ко мне ладонь, на которой красовались приличного размера ожоги.
— Нечего было хватать то, что тебе не принадлежит! — возмутилась я, хотя и сама была удивлена. Ведь я цветок держала и никаких ожогов не получила. Чтобы еще раз проверить это, я дотронулась до седмичника, и ничего не ощутили. Взяла его за стебель, дотронулась до каждого лепестка, но никакого жжения не ощутила. Судорожный вздох пронесся по нестройному ряду девиц.
— Вот это да! — Далия осторожно протянула руку и тут же одернула. — Ой! Жжется!
Все остальные тоже не преминули проверить, действительно ли цветок жжется. Тот жег. Всех, кроме меня. Пока я лихорадочно соображала, что это все должно означать, вокруг развернулось самое настоящее словесное сражение. Одни выступали в мою защиту, аргументируя, что чудесные свойства цветка являются прямым доказательством того, что это и есть тот самый настоящий цветок папоротника. Другие, несмотря на полученные ожоги, не желали сдавать позиции и кричали совсем уже невообразимые вещи. Что я каким-то образом сама цветок заколдовала.
— Ее бабка — ведьма, и сама она тоже! — вдруг выдала Малисия, но встретившись со мной взглядом, вдруг, испуганно прикрыла рот рукой и вылетела из горницы.
— Не слушай ее, она просто завидует, — Далия подсела ко мне, восторженно глядя то на меня, то на цветок. — Мы тебе верим!
Мне было ужасно неловко обманывать девушку, но правду сказать я тоже не могла. А что же касалось странных свойств цветка, то у меня были некоторые смутные подозрения, хотя они и мне самой до сих пор казались фантастичными. Уж не домовой ли мне в этом помогает? И стражей усыпил, и в горницу незамеченной провел. Вот только не понятно было, с чего бы ему так обо мне заботиться. Неужели, за пирожок?!
Тем временем в опочивальню влетели девицы из соседней горницы, и ритуал заявлений, что они ни капельки мне не верят, повторился вновь. Каждая из новоприбывших норовила дотронуться до цветка, а обжегшись, винить в этом меня. Переполох достиг и царственных ушей, и вскоре поглядеть на цветок пожаловали и принцесса с графиней. Файна, проявив мудрость, касаться седмичника не стала, лишь смотрела со странной смесью брезгливости и восторженного предвкушения. Графиня же, бормоча что-то под нос — заклинание, не иначе — вдобавок сделала вокруг цветка непонятное движение ладонью и крепко ухватилась за стебель. По лицу ее прошла судорога и, казалось, лишь годами выработанная привычка к самоконтролю не дала ей позорно закричать перед фрейлинами.
— Что за гадость?! — выдала она, откидывая цветок прямо мне под ноги и сжимая ладонь, вот только никаких отметин я на этой ладони не заметила.
— Что же, тетушка?! — не удержалась от непонятного мне вопроса Файна.
— Не сейчас! — отрезала та, видимо, не желая обсуждать заданный принцессой вопрос при свидетелях. Еще когда Франия заключала со мной пари, я догадывалась, что это для чего-то нужно ее хозяйке. Вот только для чего? Опять хотят одурманить с его помощью княжича? Но у них же есть зелье! Или они уже его опробовали, и оно не дало результата?! Вопросы роились в голове, словно пчелы в улье, но я старательно не поднимала глаз на принцессу и ее советницу, делая вид, что единственное, что меня интересует, куда пристроить цветок.
— Придержи его, Драверей! — уже на пороге, вдруг, выдала графиня. — И не вздумай пустить на какую-нибудь глупость! Я попозже его рассмотрю.
