Даже если мне мстили за мою ложь во время ночной вылазки, то какой был смысл отсылать меня в Волиссию? Скорее, в этом случае надо было напугать. Поэтому я, не обращая большого внимания на слезы Далии, сидела смирно и ждала, когда же экипаж остановится, и мне начнут выдвигать какие-либо условия. Но тот не останавливался. Мы выехали из ворот, проехали через город и свернули на тракт, но никто нас не догонял, карету не останавливал, условий не выдвигал. Наш конвой не то, что не заговаривал с нами, они, вообще, не обращали на нас особого внимания, будто внутри экипажа сидели не живые девушки, а ряженые куклы. Не откликались они и на наши крики и просьбы.
Первую остановку мы сделали лишь спустя три часа после того, как выехали из Земьи, и тогда единственным желанием для нас с Далией было, как можно быстрее добраться до уборной. Остановились мы у обычного придорожного трактира, где на девушек в чужеземном платье — а я так и не успела переодеться — в сопровождении крепких мужчин в форме волисских гвардейцев посмотрели лишь с вялым любопытством. Впрочем, рассматривать нас посетители трактира могли только в течение тех нескольких секунд, что мы поднимались по лестнице на второй этаж, где и провели, запертыми в снятой гвардейцами комнате, около получаса. В трактире нам быстро сервировали обед, к которому мы, однако, не притронулись. Далия к этому моменту плакать перестала, но сидела, не поднимая глаз, и заговаривать со мною не спешила.
Мои надежды на то, что поездка всего лишь глупая шутка или инсценировка, к этому времени тоже развеялись как дым, и я размышляла о том, что делать дальше. Далия по-прежнему молчала и, судя по тому, что случилось дальше, тоже искала выход из сложившейся ситуации. Вот только остановилась она на варианте, который я сама отвергла. Когда гвардейцы за нами вернулись и повели обратно в карету, она закричала.
— Спасите, пожалуйста! Помогите! Я не хочу уезжать!
Вот только кричала она по-волисски, и мне было очевидно, что никто в таверне ее толком не понимал. Впрочем, всеобщее внимание ей привлечь удалось.
— Почему кричит эта девушка? — обратился, судя по уверенному хозяйскому виду, владелец лавки к предводителю волисского отряда. Тот язык не знал, но, очевидно, догадавшись о чем речь, протянул трактирщику какой-то свиток. Одновременно, остальные гвардейцы снова взяли нас с Далией под руки и потянули прочь из таверны. Девушка попробовала дернуться, но гвардеец, ее державший, что-то ей прошептал и та разом присмирела.
— Вот как! — между тем ответил хозяин таверны, изучив свиток. — А с виду милые невинные девушки, — он осуждающе посмотрел на Далию, скользнул неприязненным взглядом по мне и вернулся за свой прилавок.
«Что же там такого написали?!» — ужаснулась я. — «Наверное, что мы самые ужасные в Волиссии преступницы, не иначе!»
Хотя что-то в этом роде и предполагала, так как догадывалась, что раз нас на самом деле отправили в Волиссию, да под таким конвоем, то графиня должна была приложить все усилия к тому, чтобы мы не могли сбежать.
— Жаль, что Ее Светлость приказала тебя трогать, — произнес командир этого отряда наемников, обращаясь почему-то ко мне — видимо, решил, что я была инициатором поступка Далии — едва нас впихнули в карету. Я не знала, откуда они взялись, но пока был жив мой отец, ни один из его гвардейцев не позволил бы себе так обращаться с женщиной, тем более благородной дамой.
— Однако про подружку твою Ее Светлость ничего не говорила, — добавил он с глумливой улыбочкой, заставившей Далию сжаться в углу кареты. — Еще одна такая выходка….. — его ухмылка стала еще шире и говорила сама за себя. — Из повозки больше не выйдете! И есть, и спать здесь будете! И ходить под себя! Понятно?!
Мы синхронно кивнули, мужчина со всей силы захлопнул дверцу кареты — я даже удивилась, как та не отлетела — и, вскочив на коня, последовал за нами.
— А тебя-то за что выслали? — подняла на меня красные глаза моя подруга по несчастью, едва, получив угрозы от нашего конвоира, мы двинулись в путь.
— Об этом я хотела спросить тебя! — удивилась я не на шутку. Значило ли это, что и Далия в чем-то провинилась?
— Значит ты тоже?! — девушка оживилась, и удивление быстро стерло с ее лица страх. — Рассказывай!
— Да я толком не знаю, — пожала я плечами, — но предполагаю, что из-за того, что отказалась выполнить одно поручение, которое мне дала графиня Папеньи. А ты?
— А я случайно разговор подслушала. Ведь, не намеренно! — на глаза Далии снова стали наворачиваться слезы. — Просто мимо шла, а меня заметили — сегодня утром это было-то, еще до завтрака — да как накинулись графиня на меня! Думала, заклюет. Я клялась и ей, и Ее Высочеству, что ничегошеньки не услышала, и думала, поверили. Но стоило тебе тогда из горницы выйти, как Ее Высочество сама явилась с Франией и Тириной и приказала собрать свои вещи и твои.
И она все-таки заплакала. Чем ее утешить, я не знала, поэтому, молча, сидела рядом и держала за руку.
