‒ Зайка! Очнись! ‒ с болью в голосе он шептал Соне через слезы. Она будто спала. Кирилл пытался разбудить её, но девушка не покидал транс. Парню не оставалось ничего, кроме как выбираться с пустыря поближе к дороге. Там уже Кира думал бы, что делать дальше.
Часть XVI.
Ночь подошла к своему завершению. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь густой заслон дождевых, ноябрьских туч. Улицами уже разгуливал зимний, по-особенному свежий запах. Впрочем, это утро не отличалось от всех предыдущих. Все так же, как и прежде, город готовился впасть в зимнюю спячку.
Сильный, морозный ветер развеивал по комнате, пожелтевшую от старости тюль. Старые ставни окон ели сдерживали такой порыв, форточка все время грохотала об оконную раму. В пару шагов от окна стояла кровать, рядом с ней тумбочка, на которой светилась настольная лампа. Кажется, она не выключалась всю ночь. Свежесть утренней зари разбудила хозяина комнаты, который крепко уснул с бутылкой пива в руке. Одним глазом он глянул недовольно на открытую форточку, затем, так же недовольно, на бутылку у себя в руках. Мужчина жадно глотнул её содержимого, и снова завалился на подушку.
В голове у него происходило что-то отнюдь невообразимое. Во сне он видел себя идущим по улице, и слышал, что его постоянно, с одними и теми же тембром и громкостью в голосе, зовет ребенок. Девочка. Она позывает его к себе, повторяя: «Папа! Иди к нам! Папа!». Когда же он оборачивается, то видит страшное чудище. Рогатый монстр, с лицами разных людей, которые все время стонали и изнемогали от боли, то приближался к нему, то отдалялся. При этом мужчина отчетливо мог услышать визг тормозов, крик женщины и маленького ребенка. Затем, чью-то истерику, слезы, молитву священника, будто во время панихиды, и наступала гробовая тишина.
Честно признаться, такой бред происходит у мужчины в голове довольно долго. С полгода как. Каждую ночь, может, в разных местах, в разных ситуациях, но он видит во сне все ту же страшную картину. Под утро, как завороженный, он допивал остатки алкоголя, и сразу открывал следующую бутылку. В случае если спиртное заканчивалось вовсе, он тотчас следовал в магазин. И так, в течение дня. Изредка, он мог прогуляться по улицам, или в парке. Правда, боясь увидеть какую-нибудь семью, которая будет выглядеть более или менее счастливой, он предпочитает избегать шумные и людные места.
Кошмар и в это утро не дал ему покоя. Он снова открыл глаза. Сбросив пустую тару на пол, пошатываясь, мужчина побрел на кухню за новой «партией». Выпивая каждый день залпом по пять, шесть бутылок пива, при этом запивая его водкой, мужчина выглядел как живой мертвец. Без преувеличения. В свои тридцать с лишним, он выглядел, как приступивший к увяданию, разочарованный в жизни старичок. Исхудалое, серое лицо, с упавшими щеками. Пустые, светло зеленые глаза, которые уже давно перестала посещать жизненная искра. Борода разрослась абсолютно беспорядочно, хаотично. Вески украсились ранней сединой. Постоянно трусившиеся, пожелтелые от сигарет руки, с тощими, длинными пальцами, каждый час тянулись к выпивке. Взгляд у него был поникшим, усталым. Иногда, в порывах особо болезненной печали, он начинал разговаривать сам с собой прямо на улице. При чем, порой что-то выкрикивая.
Не раз за все это время он лез в петлю. Поначалу, не хотел бросать работу, которую забронировал себе, еще находясь в армии. Его друг договорился «с кем нужно», и удалось устроить нашего героя на новое место работы, сразу, как тот демобилизовался. Вскоре, он начал изрядно выпивать, пропускать работу, не вкладываться в рабочий режим, и с парнем решили распрощаться. Отдав последние десять серебряников, ему указали на дверь, после очередной попытки выпить в рабочее время. Кстати говоря, мужчина и жил последние полторы недели на эти деньги.
Потом, положить на себя руки помешал друг. Лучший друг, по мнению самого мужчины. Он непрестанно приходил, поддерживал. Иногда выручал деньгами, звал с собой на «гульки». В общем, приходил так часто, что у парня выработалась привычка. Непринужденно, он каждое утро просыпался с жутким желанием опрокинуть бутылочку светлого, и увидеться с ним. На данный момент, единственным, по крайней мере, трезвомыслящим собеседником. И в это утро, как по традиции, наш герой ожидал друга.
Ожидание это, стоит сказать, было достаточно противоречивым. С одной стороны, ты ждешь поддержку, жизненно необходимое общение с не чужим тебе человеком. С другой ‒ видеть никого не хочешь. Единственное, чего хотелось бы ‒ сбежать подальше, чтобы никого не видеть и не слышать. Из-за этих противоречий, у парней не раз возникали склоки и ссоры. По большей степени, в меру переменчивости настроения, резких всплесков эмоций у нуждающегося в общении человека. И, несмотря на это, парень ждал. Допивал свою вторую бутылку пива с утра, и ждал.
