А затем резко пришло понимание, что адреса своего я не называла. Откуда водитель знает куда ехать? Сёма сказал Яну? Да, вполне вероятно, но есть ещё одно предположение, о котором думать не хотелось. Если уж знакомые шефа вычислили в какой аптеке я покупала свои лекарства, то открыть мою анкету на работе, вовсе не составит труда.
В салоне разлилась трель мобильного телефона. Шеф посмотрел на широкий экран, нахмурился, а после принял вызов.
– Алло.
Не знаю, что говорили ему на том конце, но он неожиданного усмехнулся, словно в одно мгновение позабыл обо всём, что творилось между нами ещё несколько минут назад.
– Это вряд ли. Сегодня точно нет, а вот завтра у меня времени полно.
Почему-то в эту секунду сердце болезненно дёрнулось, и я спешно отвернулась к окну. Жаль только, нельзя было отгородиться ещё и от этого разговора.
– Театр? О, всё было просто прекрасно. Особенно последняя часть постановки. Жаль только, публика не оценила игру актёров по достоинству, – секундное молчание и: – Да, сейчас я занят некоторыми делами. Набери мне минут через сорок.
Я прищурилась, разглядывая приближающийся дом, у которого мы должны остановиться.
Почему сорок минут?
Авто остановилось у моего подъезда, Ян усмехнулся лишь краешком губ, глядя, как я дёргаю ручку своей двери, чтобы выбраться из салона. Вылез через свою дверь, обошел машину и открыл дверцу с моей стороны. Под моим недоумённым взглядом даже не изменился в лице, а до меня медленно доходило, что ручка дверцы не поддавалась. И не поддалась бы, пока её не откроют снаружи, либо пока не откроется дверь водителя. Это же блокировка для детей.
Хлопнув ресничками, я вылезла из салона авто, как-то очень медленно соображая. А как он тогда свою дверь открыл? Перенастроена?
– В понедельник я жду Вас на работе, Лина Алексеевна, – произнёс ровным голосом, отличавшимся от того, который только что звучал весело и добродушно для невидимого собеседника. Настолько ровным, что мне стало неприятно. – О данном инциденте забудем, впредь этого не повторится.
Мои щеки вновь обожгло стыдом, но я твёрдо ждала продолжения.
Правая бровь шефа поползла вверх, когда я скрестила руки на груди, демонстрируя, что никуда не собираюсь. Хотя свалить бы мне отсюда по-хорошему, пока ещё держу себя в руках.
– Что-то не так?
– Вы не извинились.
– За что? По-моему, произошедшее…
– Вы набросились на меня, – твёрдо заявила я.
По красиво очерченным губам медленно поползла однобокая улыбка.
– Вы уверены, что это я набросился на Вас? – вкрадчиво спросил Ян, глядя в мои глаза, как в душу.
Вспомнив треклятую ручку, которую я дёргала, чтобы открыть дверь мчащегося авто и его уверенное предотвращение моих попыток самоубиться, я стиснула зубы.
– Вы знали, что дверь не откроется!
Ян склонился надо мной, отчего в нос ударил его аромат, от которого меня бросило в дрожь. Сразу стало жарко и зябко одновременно. Он не отрывал от меня своего взора, кажется, даже не моргал и смотрел, будто видел насквозь.
– И всё же, Лина, – вновь усмехнулся этот невозможный мужчина, – Вы уверены, что это я набросился на Вас?
– Вы спровоцировали! – возмущенно выдохнула я.
– То есть, это не я на Вас набросился, а Вы на меня?
Понимая, что такими темпами извиняться придётся мне, я просто опустила голову и направилась к двери, бросая на ходу:
– Всего доброго, Ян Кириллович!
– Я жду Вас в понедельник, Лина Алексеевна, – донеслось мне во след. Не стала ничего отвечать. Мы оба знаем, что я явлюсь.
Добравшись до квартиры, я побрела в душ, стаскивая с себя одежду прямо на ходу. И там, под тугими струями, в моей голове то и дело вспыхивали образы, от которых алели щёки и стягивало низ живота. Мысли о ином исходе данной встречи оплетали разум, как паук жертву.
То были неправильные мысли. Не об этом мне стоило думать в последнюю ночь.
Свежий ночной воздух не помогал овладеть своими чувствами, несмотря даже на отсутствие раздражителя. Один только её голос что-то переворачивал внутри, и спокойствие словно цунами смывало.
Дерзкая девчонка!
Лиа не вызывала в нём и толики подобных чувств, несмотря на не самое лучшее знакомство. Жену хотелось зацеловывать и сжимать в объятиях. Всегда. Или всё было не так и неважные моменты стёрлись со временем из памяти?
Губы всё ещё хранили сладкий вкус перевозбужденной малышки, что смотрела на него огромными глазами в салоне авто. На секунду он даже почувствовал себя Богом секса, не меньше. Сейчас она затмила даже образ жены, а всё это её проклятое возбуждение. Он не припоминал, чтобы его хотела так откровенно хоть одна женщина.
Горькая усмешка скользнула по губам, но тут же исчезла, когда Дар взял себя в руки.
Да это и не её желаниями продиктовано, а гормонами. Он просто впадал в шок от возможностей этого мира. Любую женщину можно напичкать препаратами и пользоваться в своё удовольствие, чем не гнушаются знатоки-маньяки, чьи жертвы в большинстве случаев даже не помнят, что с ними произошло.
