Чтобы избежать массовой безработицы, власти страны, вместе с закрытием шахт, позволяли шахтерам досрочно выходить на пенсию (размер которой достигал 90 % от зарплаты), при этом не открывая новых вакансий [468]. В тех же случаях, когда работников всё же приходилось увольнять, руководство шахт вело себя очень мягко и, как правило, продолжало выплачивать зарплату уже уволенным работникам вплоть до их выхода на пенсию. Кроме того, власти Германии тратили внушительные суммы на программы переобучения шахтеров для работы в других сферах.
На сегодняшний день власти страны намерены вовсе отказаться от использования угля в энергетике из-за его крайне низкой экологичности. Во многом такое решение связано с крайне жесткой экологической политикой ЕС, в котором Германия играет важную роль. Соблюдение Парижского соглашения и экологических норм Евросоюза становится вопросом престижа. По планам правительства, к 2050 году выбросы углекислого газа в Германии должны быть сокращены на 80–95 %[469]. И хотя в 2016 году угольные электростанции Германии сгенерировали около 40 %[470] всей электроэнергии страны, правительство стремится в дальнейшем получать энергию из более экологичных источников – ветрогенерации, биомассы, гидроэнергетики и солнечных батарей [471]. Надо уточнить: согласно данным Министерства окружающей среды Германии, доля именно во всей энергетике у конечных потребителей в 2018 году выросла до 16 %, а вот в производстве электроэнергии – до почти 38 %[472]. На сегодняшний день энергетика Германии невероятно сильно зависит от импорта энергоносителей (в первую очередь это российский газ, ставший причиной множества политических конфликтов как внутри Германии, так и в ЕС), но власти страны всё же довольно последовательно стремятся к укреплению энергобезопасности Германии и диверсификации источников энергии. Пожалуй, из всех стран, столкнувшихся с «угольным вопросом», Германия справляется с ним наименее болезненно для экономики, бизнеса и граждан. Во многом это следствие крайне аккуратных мер правительства и значительных финансовых возможностей страны.
Кризис угольной промышленности СССР наметился еще в 1960-х годах, когда топливно-энергетический комплекс стал переориентироваться на углеводородное топливо. По этой причине добыча угля стала постепенно сокращаться, и поскольку в этой отрасли было задействовано множество предприятий по всей стране, на которых работали сотни тысяч человек, кризис сферы сказывался на их материальном положении и условиях труда. В рядах шахтеров, работавших в невероятно тяжелых условиях, постепенно зрело недовольство социально-экономической политикой властей – впрочем, такое недовольство зрело практически во всем обществе: экономика СССР была крайне неэффективна и «заточена» не под интересы потребителя.
К концу существования СССР в советском обществе сформировалось масштабное протестное движение. Огромную роль в нем сыграли недовольные кризисом угольной промышленности шахтеры, фактически положившие начало забастовочному движению в стране. В первой в истории СССР масштабной забастовке шахтеров, произошедшей в 1989 году, приняло участие 180 тысяч шахтеров из Кузбасса [473]. Забастовка стремительно распространилась на другие предприятия отрасли – шахты Воркуты, Ростовской области и Подмосковья. К шахтерам присоединялись работники других сфер. В конечном итоге, общее число бастующих рабочих в 1989 году в совокупности составило почти полмиллиона человек [474].
Изначально требования шахтеров (как и других рабочих) были сугубо материального характера – они требовали стабильных выплат заработной платы, достойных условий труда и соблюдения государством своих гарантий и обязательств перед трудящимися. Но поскольку адекватной реакции со стороны партийного руководства и отраслевых администраций на всплеск забастовочной активности не последовало, уже в 1990 году бастующие рабочие стали выдвигать к властям политические требования. В частности, сформированные бастующими шахтерами со 120 угольных предприятий рабочие комитеты требовали смены исполнительной власти, демократизации силовых ведомств и вывода партийных органов с предприятий отрасли. В это же время сформировался наиболее влиятельный и активный шахтерский профсоюз – Независимый профсоюз горняков (НПГ), который активно поддерживал демократические начинания Бориса Ельцина. С тех пор шахтеры окончательно стали авангардом как социально-экономического протеста, так и политического, последовательно требуя демократизации государственного строя.
