В мае 1998 года, когда экономический кризис в России достиг своего пика, шахтеры города Инта, расположенного в Печерском угольном бассейне, 13 мая, совместно с учителями и медиками, перекрыли железнодорожную ветку Москва – Воркута – Лабытнанги, требуя правительство погасить задолженности по зарплатам. Из-за этой акции весь регион угледобычи в Республике Коми оказался заблокирован. Дальше акции подобного рода стали распространяться стихийно по всей стране. Уже 15 мая горняки города Анжеро-Судженск в Кузбассе заблокировали Транссибирскую магистраль, а вскоре и Западносибирскую железную дорогу. В то же время, 18 мая, шахтеры Ростовской области перекрыли Северокавказскую железную дорогу. К акциям протеста горняков присоединялись шахтеры из других близлежащих городов, а также врачи, учителя, коммунальщики и другие категории бюджетников, требующие выплаты заработной платы. Протестные акции шахтеров и бюджетников происходили по всей стране, и к социально-экономическим требованиям постепенно стали присоединяться политические – вплоть до требования отставки Ельцина. В результате перекрытий железнодорожных магистралей было полностью парализовано сообщение между важнейшими для экономики страны регионами, и федеральная власть оказалась абсолютно не готова к такому развитию событий. Под угрозой оказалась работа сотен важнейших предприятий и организаций. Борис Ельцин обратился к протестующим по радио с призывом освободить железнодорожные пути, но почувствовавшие растерянность правительства шахтеры продолжали их удерживать еще несколько дней. В это же время в Москве, под окнами Дома правительства, возник стихийный палаточный лагерь съехавшихся со всех концов страны шахтеров, которые, как и их коллеги в регионах, требовали погашения долгов по зарплатам, сутки напролет стуча своими касками по мостовой.
Даже несмотря на кажущийся успех тактики «железнодорожной войны», шахтеров поддержали далеко не все коллеги. В ряде угледобывающих регионов страны никаких протестных акций не последовало. Видя разобщенность протестного движения и отсутствие каких-либо четких требований, кроме выплаты зарплат, правительство пошло по пути точечного устранения протестов, спешно погасив задолженности перед бастующими шахтерами и, в ряде регионов, пенсионерами. Тактика сработала: шахтеры, как только власти удовлетворили их требования, покинули пути, и железные дороги заработали в штатном режиме. Это событие дискредитировало шахтерское профсоюзное движение в глазах других протестующих групп бюджетников, поскольку наглядно продемонстрировало, что шахтеры преследовали исключительно свои материальные интересы.
Напуганные столь масштабной акцией протеста власти приняли решение как можно скорее отдать в частные руки столь «взрывоопасную» в социально-политическом смысле отрасль. Были приняты шаги по форсированной приватизации шахт, в рамках которой было выведено из государственного подчинения значительное количество предприятий угольной промышленности, но государственная поддержка убыточных предприятий и шахт была полностью прекращена лишь к 2002 году. Закрытие нерентабельных шахт и переход отрасли к рыночным отношениям сказался на ней благотворно: уже в 2000 году наметился рост уровня добычи, а к 2005 году (вместе с ростом стоимости угля на мировых рынках в период 2003–2007 годов, вслед за стоимостью нефти) добыча угля выросла на 14 % по сравнению с 1998 годом [476]. Реструктуризация отрасли позволила России занять лидирующие позиции на мировом рынке угля. В 2019 году в России было добыто 441,4 млн тонн этого минерала, который не только в крупных объемах поставляется за границу, но и играет значимую роль в ТЭК современной России [477].
Украина занимает седьмое место в мире по запасам угля, и именно на этот минерал приходится 95 % всех ее топливно-энергетических ресурсов [478]. В годы существования СССР уголь добывался в Украине в огромных объемах (треть всего добываемого в стране)[479], преимущественно в регионе Донбасса. Запасы угля также присутствуют в районе Днепровского и Львовско-Волынского угольных бассейнов, но в значительно меньшем количестве. Уголь играл огромную роль и в топливно-энергетическом комплексе УССР, поскольку на этом сырье работала значительная часть ТЭС республики. Тем не менее украинский уголь имеет меньшую энергетическую ценность, чем уголь большинства российских разрезов, и залегает глубже. Тенденция к замещению угольного топлива углеводородным наметилась уже в 1960-х годах, коснувшись, в том числе, и УССР – с 1970 года, за который были добыты рекордные 207 млн тонн, добыча угля постепенно сокращалась [480]. После распада СССР эта тенденция продолжалась еще довольно длительное время, поскольку угольная сфера страны переживала, мягко говоря, не лучшие времена.
