В 1853–1854 годах европейцы, активно осваивавшие весь земной шар, решили, что Япония должна попасть в сферу их интересов. Американская эскадра подошла к берегам Японии с требованием открыть страну для торговли и посещения иностранцами. Эскадра включала паровые корабли («черные корабли», курофунэ, как назвали их японцы – чем не черные лебеди для «свернувшейся цивилизации» Японии?), которые (как и задумывал командор Перри) наглядно объяснили руководству страны, насколько далеко вперед ушел мир «рыжих варваров» и как бесполезно с ним бороться.
Нация, воспитанная в традициях превосходства японского духа и стиля жизни, вынужденная уступить варварам, ассоциировавшимся с одичалыми древними врагами, испытывала комплекс грандиозного унижения. Ши-ши, «мужчины высокого предназначения», пытались вести своего рода партизанскую войну против европейцев – и одновременно против власти, которая позволила такое «изнасилование нации». Общественное мнение возлагало вину за ситуацию не на ошибки двухсотлетней давности, а на нынешнего сёгуна, который малодушно сдался иностранцам. Приказы сёгуна стали игнорироваться, особенно в части взаимодействия с иностранцами. Самураи, как сила, ассоциирующаяся с сёгунатом, теряли свое положение в глазах широких масс, а внутри сословия не было единства. Национализм рос на обычной почве унижения и комплекса неполноценности.
Ситуацией воспользовались противники сёгуната и военной власти – уже в 1866 году сёгун вынужден был отречься от своей позиции, а лидеры реформаторов стали фактически править от имени императора. Они расформировали классы, с помощью гиперинфляционной политики обесценили ренту для самураев (и те вынуждены были искать себе коммерческие занятия) и одновременно облегчили существование крестьянам – их налоги были зафиксированы (как и рента). Реформаторы взяли курс на европеизацию страны (в первую очередь на перевооружение армии), при этом поддерживая и развивая ультранационалистические настроения.
Возможно, реформы были бы не так успешны, если бы не внешние обстоятельства. Япония не имела средств для массивных внутренних инвестиций и сильно зависела от интересов крупных мировых держав, угрожавших интервенцией. Попытки новой власти пойти по пути импортозамещения и протекционизма были просто пресечены США и Великобританией, и японцам пришлось строить свои индустрии в обстановке свободного внешнего рынка. Стремление создать государственные промышленные конгломераты встретилось с нехваткой денег в бюджете. Япония приватизировала всё, что могла, создав систему «Зайбацу» – договоров с частными компаниями, которые работали по государственному плану в обмен на важные привилегии [648].
Дисциплинированные, объединенные идеей реванша японцы активно развивали свою промышленность. За 40 лет с 1873 года производство шелка в Японии выросло в 12 раз [649], угля – в 35 раз, количество паровых кораблей увеличилось с 26 до 1514, железные дороги (которых не было в 1873 году) протянулись на 7100 миль [650], [651].
Надо сказать, что Япония индустриализовалась не стихийно, а в рамках четкого плана, и неприязнь к европейцам и националистические амбиции не помешали японцам сделать упор на копировании достижений «белой цивилизации» в рамках открытой экономики, с намеренным привлечением иностранного капитала и специалистов. Зарплата премьер-министра Японии (японца) была в 3,5 раза ниже, чем зарплата советника в министерстве путей сообщения (британца) и в 1,5 раза ниже, чем советника по развитию острова Хоккайдо (американца)[652]. В течение всего периода модернизации в Японии работали более 100 000 (а в отдельные периоды до 600 000) иностранцев, в основном инженеров, ученых, администраторов. Около трети бюджета министерства промышленности в конце XIX века составляли выплаты иностранным инженерам [653]. В созданном в 1877 году Технологическом институте готовились японские инженерные кадры, но преподавание в нем велось на немецком и английском, не на японском. Японцы массированно занимались reverse engineering – копированием западных машин и механизмов и организацией их производства (ВТО тогда не существовало, и запрета на копирование не было). В задачи крупных внешнеторговых Зайбацу входила добыча образцов и чертежей для последующего воспроизводства в Японии.
Параллельно японская имперская идея получила возможность частичного удовлетворения – в результате успешных войн были присоединены Корея и часть Китая, выиграна война с Россией. На фоне национального воодушевления Япония вступила в Первую мировую войну на стороне Антанты и фактически получила карт-бланш на захват германских колоний в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане. Мало того, европейские партнеры, истощенные войной, перенесли свой спрос на вооружение, обмундирование и в широком смысле промышленные товары на японские предприятия – японская промышленность получила дополнительный существенный толчок вперед.
