В-третьих, экономики всех этих стран были изначально (или достаточно скоро) переориентированы с импортозамещения на развитие экспортных отраслей и включены в глобальную конкуренцию на мировых рынках так же, как и в глобальные цепочки создания стоимости. Хотя на первый взгляд такая политика выглядит как угроза суверенитету страны (об этом много говорят политики каудилистского толка, чьей задачей является не процветание общества, а защита доли рынка местных нобилей), на практике открытость и снятие барьеров приводят к быстрой и эффективной специализации местной экономики в областях, в которых есть возможность создать естественные преимущества; причем в истории такая специализация всегда затрагивала большое количество ниш, и экономика диверсифицировалась. Помимо этого, отсутствие барьеров приводило к появлению и быстрому развитию в стране индустрий, направленных на удовлетворение внутреннего спроса – иностранные технологии, ноу-хау, менеджмент, инвестиции легко проникали на территорию стран и создавали локальный рынок.
Наконец, в-четвертых, большое значение в развитии таких стран играла способность власти и элит видеть объективную картину страновых преимуществ, возможностей и недостатков, умение использовать первые и вторые и бороться с последними. Диаспора, интерес США к наличию союзника в регионе, вина Германии перед евреями, национальная идея, стремление евреев покинуть «некомфортные» страны проживания были максимально использованы властями Израиля для поддержания и развития экономики. Примерно те же возможности (только вина была Японии) эксплуатировались Тайванем. Японцы не могли использовать диаспору (а все остальные факторы были схожи – США одновременно хотели иметь союзника и испытывали вину за ядерные бомбардировки), зато могли использовать своеобразный японский менталитет – корпоративность, высокую дисциплину, трудолюбие, большое внимание к мнению окружающих и чинопочитание; на этом менталитете была построена модель экономики, которая не работала бы в другой стране с другим народом.
Так или иначе, четырьмя краеугольными камнями развития успешных экономик являются: эффективное взаимодействие с соотечественниками за рубежом; стратегическое партнерство с крупнейшими игроками рынка в обмен на поддержку неэкономического характера; умелая апелляция к моральной ответственности третьих сторон, которые могут оказать экономике помощь, и дипломатия, эффективно использующая как конфликты, так и возможности кооперации; тонкая адаптация экономической модели (при соблюдении базовых принципов – открытости, защищенности, прозрачности, малой роли государства, экспортной ориентации) к особенностям культуры общества.
Наконец, существует и пятый, крайне важный фактор: успешные экономики строятся там, где обстоятельства (бедность, неспособность прийти к консенсусу, зависимость от внешних сил) не дают привластной элите пойти по соблазнительному, но одновременно губительному пути протекционизма, регулирования и сокращения конкуренции (в свою, естественно, пользу). В некотором смысле успешные экономики рождаются в муках – и никак иначе.
Время идет вперед, цивилизация усложняется, и вместе с ней усложняются и простые понятия – даже такие, как «ресурс». К началу XXI века появился, пожалуй, первый в истории чисто рукотворный и даже, можно сказать, «умозрительный», магический ресурс. Ведущие страны мира отказались от так называемого металлического стандарта в области денежной эмиссии, то есть отменили исторически сформированное на рынках соглашение о признании универсальной и абсолютной ценностью золота (или серебра) и построении денежной системы как системы обязательств, обеспеченных этими металлами. Вместо «старой» денежной системы они договорились создать новые деньги, обеспеченные «всего лишь» правом приобретения любых активов на территории их обращения и не привязанные ни к какой единице физического актива.
В XX веке изменения не выглядели слишком заметными, более того, они были в какой-то мере адекватны процессу быстрого роста объемов производства товаров и сервисов. Действительно, быстрый рост товарного предложения требовал бы для адекватного отражения на денежном рынке быстро растущих запасов золота, а скорость роста ВВП существенно превышала скорость роста золотодобычи.
