Проклятые короны полностью

– Следи за своим ехидным языком, когда говоришь со мной, ведьма! Ты все еще в моем королевстве.

– Ты хотел сказать, в королевстве Онак? – парировала Рен.

– Повтори, – сказал он, подходя к ней. – Осмелишься?

– Я устала от твоих дерзостей, Аларик! – Рен заметила, что они окружены белой стеной. Она так разозлилась, что случайно устроила снежную бурю. Ветер выл у нее в ушах, засыпал снегом волосы. – В конце концов, все было напрасно. – Ее плечи поникли под тяжестью осознания смерти Банбы. Горячие слезы защипали глаза. – Моя бабушка мертва. И я даже не могу забрать ее искалеченное тело. – Рен покосилась на Аларика. – Теперь ты до– волен?

– Ты скажи мне, Рен. – Он сделал еще один шаг к ней. – Мой младший брат – немертвый труп, застрявший в бесконечной временной петле. Затем появляется еще один. А мой дворец почти разрушен благодаря твоему сумасшедшему предку.

– Хорошо, – перекрикнула Рен ветер, – ты заслужил это.

– Прекрати свою метель!

– Нет!

Он схватил ее за плечи.

– Довольно! – прорычал он.

Рен вцепилась пальцами в его воротник, угрожая задушить его. Метель усилилась, придвигая их ближе. Снег был в волосах Аларика, на его лице. Белая снежинка коснулась его нижней губы.

– Я ненавижу тебя, – прошипела она, – ненавижу тебя больше, чем кого-либо другого.

– Ты думаешь меня это волнует? – усмехнулся он. – Я тоже ненавижу тебя.

– Тиран, – сказала Рен, приподнимаясь на цыпочки.

– Отродье, – парировал он.

Она вздернула подбородок:

– Негодяй.

Он опустил голову:

– Ведьма.

– И что? – спросила она, ее взгляд упал на снежинку у него на губе.

Он провел руками по ее шее, приближая ее лицо к своему.

– Рен! – Он запустил пальцы в ее волосы, удерживая на месте. – Прекрати. Это.

– Заставь. Меня.

А потом они поцеловались. Рен не знала, почему она слизнула снежинку с его губы или почему он открыл рот, углубляя поцелуй. Но теперь стало слишком поздно. Искра была зажжена, и они стояли в ее огне, позволяя ему поглотить их.

Аларик Фелсинг умел целоваться. В его страсти ощущалась тихая свирепость – в том, как он крепко прижимал Рен к себе, как наклонял голову, чтобы завладеть ее ртом. И Рен позволила ему, растаяв, когда его язык нашел ее. Она прикусила его нижнюю губу зубами, повторяя движение языком, пока он не застонал. Они снова поцеловались – крепче, голоднее, оба задыхались и цеплялись друг за друга, словно тонули, и этот единственный поцелуй, сотканный из боли и гнева, стал их единственным спасе– нием.

Буря нарастала по мере того, как поцелуй становился глубже. Магия Рен вспыхнула внутри ее, яркая и золотистая, как вспышка. Аларик улыбнулся, почувствовав ее, не боясь ведьмы в своих объятиях или ветра за спиной. Метель кружилась вокруг них, отгораживая от мира, пока не остались только король Гевры и королева Эаны, изливающие себя друг в друга, ищущие избавления от своего горя и находящие его в занесенных снегом объятиях врага.

На следующий день после того, как «Стрелы» подожгли Эшлинн, дворец был переполнен людьми, потерявшими дома во время пожара. По приказу Розы их спасли капитан Деверс и его солдаты и провели через Золотые ворота. К наступлению ночи большой зал был забит до отказа, слуги носились с едой, водой и теплыми одеялами, в то время как Чапман расспрашивал горожан о том, что они видели, что знали.

Сотни мужчин, женщин и детей бежали от родного очага, не оглядываясь. Они снова и снова повторяли Чапману одно и то же. «Стрелы» предлагали им выбор: присоединиться к восстанию или сгореть, как ведьмы. Когда они отказались сражаться, люди Бэррона вернулись и выполнили свою угрозу.

Вопреки совету капитана Деверса, Роза спустилась в большой зал. Она часами сидела с теми, кто дрожал, и исцеляла любого, кто просил ее прикосновения. Когда Тея сменила ее, позволив магии отдохнуть, Роза все еще медлила, раздавая испуганным детям фирменные пироги с джемом от Кэма и обещая, что все будет хорошо. Ложь обжигала ей язык.

После того как «Стрелы» разграбили столицу Эшлинн, они заявили о своих правах на нее, подняв кроваво-красные знамена и изодранные флаги на обугленных крышах, с юга хлынули новые отряды повстанцев.

Кровавое восстание Бэррона разрасталось, и, поскольку Рен застряла в Гевре, а заколдованное ручное зеркало ей не поможет, Роза готовилась встретиться с трудностями в одиночку. В последней отчаянной попытке достучаться до своей сестры она отправила сообщение Марино и Селесте, предупредив их о надвигающейся войне и умоляя достучаться до Рен, используя все доступные им средства.

Тем временем Розе оставалось только ждать во дворце, надеясь, что непростой союз между ведьмами Орты и солдатами Анадона продержится достаточно долго, чтобы они смогли защитить страну. Если удача будет на их стороне, битва со «Стрелами» быстро завершится и угроза гражданской войны растает, но никто не мог сказать, как далеко зашла ненавистническая риторика Бэррона и скольких людей он убедил присоединиться к его восстанию.