Диковинно перемигивающиеся друг с другом метафоры, приметы, мысли нижутся в этом стихотворении в прозе, а тем более в собственно стихотворных вещах Малларме, подряд без всяких логических расшифровок, недомолвки теснят собственно высказывание, грани между наблюдаемым и грезимым стерты.
Но и такое косвенное окликание обезжизненной истины всех истин получалось вроде бы слишком замаранным из-за своей принадлежности к доподлинно пережитому или подмеченному как толчку, поводу для встречи вызванных им вторичных ощущений и побочных впечатлений.
<p>Виртуоз на поприще чистоты</p>Это я! Среди ночи, стесненный желаньем,Я напрасно звоню, Идеалы будя,И трепещут бумажные ленты дождя,И доносится голос глухим завываньем!С. МаллармеПожаром волосы взметнулись на закатеВосторгов (не успев развиться до конца!)И, диадемою блеснув на небоскате,Угасли, падая вдоль юного лица,Но облаком живым – не вздохом золотистым —Искрящийся огонь, невидимый для всех,Как прежде, пробежит по темным аметистамОчей, где теплота таится или смех.Над дерзкой наготой влюбленного, чьи взорыБесславят женщину наивным торжеством:К чему божественным рукам ее узорыНезаходящих звезд! Как в вихре огневом,Сверкают волосы, сомненья опрокинув, —Победным факелом взметая дождь рубинов.Как и все, он начинал с ученичества. В его первых «Стихотворениях» и «Страницах» явственно слышны интонации и мотивы столь им ценимых Бертрана и Бодлера.
