— мои навыки красноречия не такие как у учителя Нерота, я хочу сказать, что у каждого своя судьба и своя цель, кто-то рождается и проживает спокойную и счастливую жизнь, а кому-то выпадают ужасные испытания, порой доводящие человека до безумия, но у каждого человека свой путь, и вот что я хочу донести до тебя, сколько бы раз ты не отчаивалась, помни, все испытания что выпадают на твою долю, уготованы только тебе, и больше того, с чем ты не сможешь справиться, тебе не выпадет, знаешь, что это значит?
— что я способна на все что захочу?
— именно, ты способна на все, а препятствия что встанут у тебя на пути ты в силах сокрушить, потому что, что бы тебе не выпало, ты в силах с этим справиться.
Нирия опустила взгляд, под ногами лежала туша бедного животного.
— ну ты и развел тут представление, а я ведь просто случайно попала ему в глаз, теперь всегда буду прокручивать в голове этот урок на охоте перед выстрелом.
— да ну тебя мелкая, помоги мне с носилками.
Нирия все также стояла, облокотившись на борт корабля. Максвелл смотрел уже не в сторону бастиона, а на нее, невольно его глаз отмечал хоть и немного помятую, но все еще гордую осанку.
— о чем-то задумалась?
— неважно, мы долго пробудем в этом городе?
— недолго, во-первых, мы тебя отмоем и оденем, во-вторых, мне нужно обменять оставшиеся камни на местную валюту, вот и все, после двинемся в сторону столицы сделав небольшой крюк.
Нирия смутилась, она и вправду давно не мылась, за время рабства она уже настолько привыкла к вони немытых тел что практически ее не ощущала.
— помыться бы и впрямь не помешало, вот только волосы скорее всего уже ничем не отмоешь.
Артемий показал, как отрезает копну волос с головы.
— ты прав Арт, придется их отсечь.
Корабль уже заходил в порт, всех пассажиров увели под палубу. Когда Заря пришвартовались к пирсу, Лоренц вызвал Максвелла к себе.
— пора прощаться, я приготовил тебе маленький презент в дорогу за то, что ты вылечил моих ребят.
Лоренц вручил в руки собеседнику кошелек. Максвелл раскрыл и посчитал монеты.
— пятьдесят серебряников, довольно щедро с твоей стороны, а в убыток не выйдешь?
— разумеется нет, империя возмещает все затраты за выкупленных рабов, а если ты не знал, то толпа ребятишек выйдет мне на двадцать золотых имперских монет, так что я тебя сейчас ограбил на девятнадцать золотых и пятьдесят серебренников, ахахах.
— да подавись.
Максвелл засунул кошель за пазуху.
— если можешь, не распространяется особо что я тут сделал с торгашом, такие слухи привлекут слишком много внимания.
— всех матросов не заткнешь, кто-нибудь да проболтается под хмельным.
— я понимаю, но чем меньше слов, тем лучше, ты ведь и сам это понимаешь.
— понимаю, я могила, вот тебе мое слово, а о мальчике не волнуйся, Феральда взяла ее под свою опеку, отвезёт его в монастырь, может, там ему и помогут заговорить.
С того момента как мальчик проснулся он не произнес ни слова, Феральда постоянно находилась рядом и никого к нему не подпускала.
— это хорошо, он будет жить, здоровье у него крепкое.
— он то будет, получит церковное образование, станет священником или отправится в путешествие, а тот безумец умрет от голода где-нибудь под мостом, я вот хотел тебя спросить, а совесть не мучает?
— мучает, но, если бы у меня был шанс повторить наказание, я бы сделал это ещё раз не раздумывая.
— понимаю, не мне тебя осуждать.
— в трактире у Джека всё ещё открытая ячейка?
— а то как же, этого старого хрена оттуда только вперёд ногами вынесут, только вот в прошлом году ядром ему крышу разворотило, заделали как смогли, теперь у него и на роже, и на крыше шрам на половину площади.
— ого, и как у него инфаркт не случился, с его драгоценным трактирчиком такая трагедия.
— да он уже одной ногой на том свете был, я уверен кто-то в зале монетку уронил, а он поднять решил, вот с того света и вернулся, пора прощаться.
Лоренц протянул руку новому другу, Максвелл пожал ее.
— увидимся Лоренц, удачи тебе.
— и тебе Максвелл, не забудь своего друга, он мне тут всю дисциплину развалил своими азартными играми.
